Юрий Татаркин

Мудрость приходит с годами потому, что ей надо много места. А к старости как раз здоровья убавляется и появляется свободное пространство.

Чем радужней мечта, тем серее потом выглядят повседневность.

Самое спорное из всех удовольствий — это спор. Но есть любители, которые спор на согласие не обменяют даже с доплатой.

Испуг — многодетный отец. И детишки у него все, как на подбор: беспокойство, суета и паника.

Самомнение — величина динамическая. От тепла похвалы расширяется, а от воздействия холода критики — сжимается.

У любви не только крылья, как у пташки, но и коготки цепкие, и клювик острый. Долбанёт в сердце — мало не покажется.

Это только в счастливые дни время летит стремительным стрижём. А когда наступает полоса неудач, то время ковыляет уткой-подранком.

Сомнения — это не повод для беспокойства. Потому что беспокойство настолько самодостаточно, что не нуждается в каких-то там поводах.

Только тусклыми ноябрьскими вечерами начинаешь понимать птиц. Не такая уж в самом деле это высокая цена — тысячи километров полёта, за возможность слинять, кучно сбившись в стаи, из этих гнилых мест.

Кроме того, что на многое в жизни приходится закрывать глаза, так ещё на немалое щуриться приходится. А от некоторого вообще приходится стыдливо отворачиваться. Если ещё не прятаться.