Юрий Татаркин

Сидел в углу и весь вечер беспрестанно хихикал. Что только с ним ни делали. И выпить предлагали. И танцевать пытались вытащить. И больно щипали. Нет, ни в какую. И только потом выяснилось, что этот человек был просто доволен собой.

В отличии от жилистых и крепких опасений худшего, надежды на лучшее облакам подобны — красивы и эфемерны.

К правде я отношусь настороженно. Ещё бороться за себя заставит. Не надо мне никакой сторонней борьбы! С сонливостью после сытной трапезы я ещё готов побороться. И то недолго. До тех пор, пока сон окончательно сморит.

Читать книги мне не очень нравится. Но что с ними ещё можно делать — ума не приложу.

Жизнь — это занятие для крепких духом. Порой не знаешь, где проснёшься. Порой не знаешь: а проснёшься ли вообще?

Иногда так хочется покоя, что просыпаешься посреди ночи для того, чтобы собраться с силами и спать ещё крепче.

Мне кажется, что просто пить водку нецелесообразно. У такого благородного напитка должно быть более достойное предназначение. Ну, даже не знаю какое… Ладно, например, пожары тушить или оказывать первую помощь пострадавшим от сильных стрессов.

Ну, надо, значит, надо. Тут главное себя с надо не отожествлять. Надо — где-то там и требует к себе внимания. А ты — примерно здесь. И никаких требований не слышишь.

Почувствовал такой прилив сил, что вцепился в обивку дивана с нечеловеческой силой да так, что пальцы судорогой свело. Опасаясь того, что движимый чудовищной силой прилива энергии буден унесён куда-нибудь, где его, затаившись, поджидает ненасытная работа.

Обыденность — тётка непритязательная. Ей чудеса, парадоксы и прочая мишура без надобности.