Юрий Татаркин

А жизнь проходит и проходит. А жизнь проходит и проходит, и проходит. А жизнь проходит и проходит, проходит и проходит… А ведь могла бы просто сесть, немного отдохнуть и покурить.

Никак не удаётся довести дело до конца? Гони дело пинками! Не получается? Тащи! Не выходит? Завали и кантуй! Работай на результат любыми методами, а не хныкай.

Можно подумать, что мне больше заняться нечем, кроме как думать. Можно, например, придумать способ как вообще не думать. Потому что от мыслей традиционно ничего хорошего ждать не приходится. Мысли вообще придуманы исключительно для того, чтобы человеку досаждать. А то некоторые наивные полагают, что изгнание из Рая было одноразовым и вполне достаточным наказанием.

Всё было, вроде, хорошо. Но потом начались неприятности. И быстро выяснилось: было не просто хорошо, а изумительно и великолепно.

К приметам и нейтрализации примет я отношусь со всей ответственностью. Если рассыпал соль — сверху посыпаю сахаром. Разбил зеркало — посуду бью к счастью. Перешла дорогу чёрная кошка — отловлю и перекрашу в белый цвет. Встретил бабу с пустыми вёдрами — оттащил её к колодцу и заставил вёдра наполнить. Только поэтому до сих пор жив. Устранение потенциальных угроз — главное условие для успешного выживания.

Лесть просто обязывает собой гордиться. Ведь человек старался, цветистые комплименты подбирал.

Сидел в углу и весь вечер беспрестанно хихикал. Что только с ним ни делали. И выпить предлагали. И танцевать пытались вытащить. И больно щипали. Нет, ни в какую. И только потом выяснилось, что этот человек был просто доволен собой.

В отличии от жилистых и крепких опасений худшего, надежды на лучшее облакам подобны — красивы и эфемерны.

К правде я отношусь настороженно. Ещё бороться за себя заставит. Не надо мне никакой сторонней борьбы! С сонливостью после сытной трапезы я ещё готов побороться. И то недолго. До тех пор, пока сон окончательно сморит.

Читать книги мне не очень нравится. Но что с ними ещё можно делать — ума не приложу.