Твой летний дождь так светел и ревнив,
и остро-нетерпим к чужим циклонам,
что целятся мне в сердце с небосклона,
навязывая каплям свой мотив.
Ты мысленно хватаешь пистолет,
узрев чужой хрусталь в моих ресницах,
и требуешь,
чтоб платье мокрым ситцем,
не смело обнажать мой силуэт.
Позволив невзначай чужой грозе,
чужой воде
души моей касаться.
Ведь капли вероломнее, чем пальцы,