Ты настроен всё больше молчаньем меня охлаждать,
разложив по глухим антресолям все чувства, запутав следы…
Ну и толку с того, что мой компас собьется, — не привыкать
наугад, перерезав канаты, самой пробираться сквозь льды
Как жила до тебя? И, наверно, не вспомню теперь
Чьи-то лица, слова, даже тех, кто особенно дорог.
Я устала от бед, пустяковых и важных потерь.
Что еще можно ждать, если леди немного за сорок?
Ты пришел в жизнь мою с золотою сентябрьской листвой.
Запоздалым теплом, тихой радостью бабьего лета.
Дал испить мне любви, жаркой страсти напиток хмельной.
И до станции «Мы» подарил два счастливых билета.
Не сердись, что поверить мне в эту мечту нелегко —
Как тяжелый рюкзак за спиною: ошибки и опыт.
Но так нужно сейчас, когда ты от меня далеко,
«Обнимаю, люблю… и целую» — услышать твой шепот.
Вдоль степи порыжевшей
Уносил меня конь.
За душой моей грешной
По пятам шел огонь.
Это ль воля Господня,
Что на зависть заре,
Должен был я сегодня
Умереть на костре?
Или Дьявол от скуки
Затерялся в толпе,
Чтоб из боли и муки
Выпечь хлеба себе?
Было все очень просто —
Я выбираю волка…
Он предан своей стае.
Много кривых толков,
Много напраслины — знаю…
Сердце стучит гулко,
Нежности льёт волны.
Я выбираю волка…
В ночь при луне полной…
Я выбираю волка.
Враз… с одного взгляда
И до последнего вдоха
Будем идти рядом.
Я выбираю волка…
Счастье в сердце стучится —
Готов ли втиснуть жизнь в одно мгновение?
И сжать ее до состоянья взрыва?
И прыгнуть… -или нет -…взлететь с обрыва!!!
В волшебный миг«случайного» прикосновения…
Флегматик и менты
Лет пятнадцать назад, когда я закончил образование и приступил к плодотворной деятельности, познакомился я с парнем из соседнего отдела. Парень был ярко выраженный флегматик, и многие воспринимали его как заторможенного. Но стоило хорошо присмотреться и прислушаться, как первое впечатление разрушалось. Вдруг оказывалось, что движения рук у него не медленные, а просто плавные, зато точные. Оказывалось также, что он не зависает при ответе на вопрос, а делает маленькую паузу и го…
Где-то на Севере, в закутке большого грузового порта, на покрытой нефтью воде медленно качались льдины. Их никогда не беспокоили корабли, которые стояли в стороне, у причалов. Льдины не плавали туда — заденут ещё ненароком. Они скреблись и шуршали друг об дружку и тихо кружились в компании с пустыми бутылками и коробками от папирос, а между ними ленивыми змейками скользили по нефтяным разводам отсветы портовых фонарей. Вода вокруг была чёрной и грязной, и льдины были такими же — поросшими тиной,…
К тебе придет однажды Человек.
Полюбит всю. Со всеми недостатками.
Прижмешь ладонь к не выбритой щеке
и осознаешь — ведь бывает сладко!
К тебе придет однажды Он. Придет.
В глаза посмотрит — будто прямо в душу.
Своим дыханием растопит серый лед…
…И даже если он тебе не станет мужем,
но этот самый Просто Человек
тебя любить научит без оглядки.
Чтоб даже через много длинных лет
ты понимала — КАК должно быть сладко!
Вот что мне сейчас придумать?
Ты стоишь, источая злость…
По-честному — хочется плюнуть,
Чтоб внутри все скорей улеглось…
Подойти и обнять сквозь слезы?
Ну, а если — ты промолчишь…
Пробегутся по коже морозы,
Закричу: «Да что ты творишь?»,
И опять все закружится снова:
Перебранка, с криком до крыши…
А всего-то спасли бы два слова
Обоюдных: «Прости, малыш!»…
Первой просто бывало страшно заснуть одной,
И тогда он читал ей сказки из добрых книжек.
Отгоняя ночные страхи, берёг покой,
И когда она касалась его рукой,
В целом мире к нему никого не бывало ближе.
И она была нежной дочкой, преданною сестрой,
И едва холода тайком пробирались в душу,
Согревался ею, словно лесным костром
И рождался снова в обыденном и простом,
Но редчайшем её таланте — смотреть и слушать.
А Вторая его ироничным и цепким взяла умом.
Вся она была — сплошной цельнокройный мрамор…