Владимир_

Привыкли, честно говоря, мы, братцы,
за формы внешние цепляться,
а погрузиться в человека глубоко,
поверьте, очень нелегко!

Узнавая себя познаешь многих, познавая других, забудешь себя.

В калейдоскопе черт людских,
средь многих лезвий и иголок,
однажды сложится нам лик,
что станет всех милей и дорог.

Мы рвёмся в бой и щедры на слова,
но всёж бывает и засада:
когда «где был?» пытает нас жена,
сказать-то нечего, а надо…

Не все искушения сладкими бывают.

Нитью красной по судьбам струится,
и приводит душу в смятение,
выбор подвига этой жизни,
что почётней — борьба или смирение?

Однажды всё повторится,
зазеленеют листья,
но только, увы, мои дорогие,
те листья будут другие.

Когда появляется в девице стыдливость?
Тогда, когда она начинает ощущать в себе назначение женщины.
Стыдливость — это занавеса греха, а не сияние святыни.

Я пишу и улыбаюсь,
сногсшибательно стараюсь,
но опять напал туман,
нужны водка и стакан,
и конечно колбаса,
принесёт её лиса.
Будем мы бухать немного,
и лошадкой ржать,
если не смотреть в окошко,
век тумана не видать!

Снег ослепительно яркий,
скоро получат подарки,
взрослые, дети, и даже зверушки:
сладости, книжки, игрушки.
Только хотят все гад жеты,
нового века приметы…
Дедушка бедный Мороз,
морщит он красненький нос,
и ничего не поймёт, что так лютует народ?
Видно ему он не рад,
но, чтоб назвать деда «гад»,
да и к тому же на «ты»,
ох уж мне эти понты!