Боже в кого я превращаюсь? Я удивляюсь, что не лопаются зеркала
Меня давно бы запретить бы, но мой Бог трус, не поднимется рука
На слабака, наверное, ведь я в последнее время, слишком много на себя беру.
Вы мне сойдёте за клиентов, я сутенёр, продавший вам свою судьбу
Мне двадцать шесть — я первый раз влюблён
Не пялься на мой статус, стыд не съест броню
Я уронил громкую фразу, в твой адрес,
Но место ей протухнуть в одном ряду
С непопулярными товарами, что не дожрали потребители
Уничтож, истреби,…
господи боже,
я дольше сама росла, чем растила тебя внутри. неудачница
а ты уже вырос так, что в лопатки тощие крыльями упираешься
и я говорю: ну куда мне тебя так много?
а ты отвечаешь: справишься.
Нормально питаюсь, не жду каких-то звонков,
не люблю (или не с кем) трепаться о личном.
Просто из спины вынули несколько позвонков,
а так все отлично.
Просто приходится держаться усилием мышц,
стоять исключительно ровно, исключительно улыбаясь,
стремительно рассекая воздух — вслепую, как летучая мышь,
передвигаясь рывками — от столба до столба, и внезапно замирать в супермаркете, обнаруживая не нас,
стоящих посреди замороженных овощей и пельменей,
словно боль проснулась внутри, и к сердцу подбирается метастаз,
вот сейчас коснется — и остановится время.
И не мы стоим, обнимаясь, пока вселенная помолчит,
Тот, кого ты любишь, это воздух. Сладкий, тягучий как вода от переизбытка кислорода, густой и звенящий, острый и холодный. Ты жадно хватаешь его открытым ртом и резко кружится голова, и сердце начинает стучать почти болезненно, но без него — ты задыхаешься. И легкие сжимаются, выдавливая сквозь кожу крик, и озноб, и судороги… пока ты снова не вдохнешь этот ядовитый газ. И тогда можно жить дальше, и дышать, дышать, ды…
Тот, кого ты любишь, это лезвие. Это скальпель, которым ты препарируешь собс…
Иди ко мне. Садись к огню.
Мы помолчим о самом главном.
О том, что свет сошел к нулю.
О том, что там, за перевалом
Тяжелых, опустевших лет
Сойдут снега двух одиночеств
И новой повести сюжет
Взойдет травой звенящих строчек.
Садись к огню. И пусть полет
Дыханья смешивает небо,
Пусть тает этот острый лед
В глазах твоих, глядящих слепо
На полукрик былых страстей,
На полудрожь шагов по миру.
Это реальное письмо от 15-го марта 2005 года, написанное менеджером одного из расположенных в городе Рино (Reno), штат Невада, магазинов крупной торговой сети «K-mart» и адресованное некоей миссис Фентон, проживающей в том же Рино.
Дорогая миссис Фентон,
На протяжении последних шести месяцев наши сотрудники охраны вели наблюдение за поведением вашего мужа в нашем магазине. В приведенном ниже списке перечислены все совершенные им нарушения, каждое из которых было зафиксировано камерами наблюдения…
1) Жизнь — игра азартная, с ничтожными шансами. Будь она пари, никто б не принял.
2) Где тот момент, когда человек впервые узнает о смерти? Должен же он где-то быть, этот момент, а? В детстве, наверно, когда ему впервые приходит в голову, что он не будет жить вечно. Это должно бы было быть потрясающе — надо порыться в памяти. И все же — не помню. Наверно, это никогда меня не заботило. Что из этого следует? Что мы, должно быть, рождаемся с предчувствием смерти. Прежде чем узнаем это слово, прежд…