«Послушай, сын, я говорю сейчас, когда ты спишь. Щека лежит на маленькой ручонке, светлые кудри прилипли к влажному лбу. Я тайком прокрался в твою комнату. Всего несколько минут назад, когда я сидел с газетой в библиотеке, меня охватила волна раскаяния. Я пришёл в твою спальню с повинной.
Я подумал о том, что был слишком строг к тебе. Я отругал тебя, когда ты собирался в школу, потому что ты едва ли коснулся лица полотенцем. Я отчитал тебя за то, что не чистишь ботинки, зло прикрикнул на тебя,…
… показать весь текст …

Я благодарен тем, кто меня предал,
Ведь боль не сделала меня слабее.
И благодарен тем, кто не любил —
Я не озлобился, а стал добрее.
Я благодарен тем, кто через грубость,
Зеркалил вежливость и мирный тон.
И Всем, кто подарил мне мудрость —
Нижайший от меня поклон.
Боль учит нас, ещё как учит.
Но только нам решать кем быть.
Холодным, злым, для всех колючим,
Или Любовь и Мир дарить.

Он ненавидел всеми фибрами души зиму. А зима, похоже, ненавидела его. Хотя, бездомных все ненавидят. Он это давно понял и не обижался. Ведь одно дело обижаться и совсем другое — ненавидеть. Обижаться — это жалеть себя, незаслуженно обойденного, оскорбленного, униженного. А ненавидеть — это с зубовным скрежетом терпеть нечто или кого-то, если не можешь ничего изменить. Можешь — изменяй! И тебе некого или нечего будет ненавидеть. Но в случае с зимой от него ничего не зависело: при всём желании и старании он не мог отменить холод, сырость, серость, пронизывающий ветер… И поэтому просто ненавидел всё это. Терпел изо всех сил. И ненавидел.
Он — бездомный пес мелко дрожал под дверью в подъезд,
надеясь проскочить меж неуверенных ног жильца с первого этажа, возвращающегося домой, как всегда, поздно… А вдруг не заметит, и ему повезет провести эту ночь в сухости и относительном тепле… А если не повезёт?

Всё тише мир вокруг с годами,
И меньше рядом близких лиц.
Давно уже перед глазами,
Лишь стаи перелётных птиц.

Худеет записная книжка,
В ней словно тают адреса.
В Душе какая-то отдышка,
И давят гирей словеса.

В дверях всё чаще кто попало,
Не те, кого позвал к себе.
А многих уж давно не стало,
Ушли — отдав себя судьбе.
… показать весь текст …

Когда всегда терпишь и очень долго молчишь, то уже не прощают, когда начинаешь говорить.

Снежок обиды может перекатываясь превратиться в огромную снежную глыбу, что поведёт цепочку таких непредсказуемых событий, что изначально и предположить немыслимо… Ком раздавит всех — виновных и невинных вместе, а всё потому что начало больших проблем часто запущенный маленький негативчик…
…

Иногда только в минуты вспыхнувшего скандала и можно узнать человека совсем с другого ракурса, нам ранее неизвестного…
и потушить это пламя бывает до того сложно, что ничего не остаётся как одному прикинуться виноватым, а другому притвориться прощающим.
…

Любовь — она как крылышки у бабочки. Вроде бы маленькие фитюльки, а держат бабочку в воздухе, силы много в них. Если не трогать и не повреждать «пыльцу», чешуйки на них …
Вот так и люди парят от любви, пока кто-нибудь грубой рукой или злым словом не лишит их способности «летать» … А вернее любить.

И иногда из сундучка закрытого
Моменты жизни, будто фотокарточки.
Мы достаем и чувствами, как пальцами
Перебираем все давно забытое.
Закрыв глаза вдыхать воспоминания.
Нет слаще дара и сильней проклятия
Опять тебя в ажурном белом платье.
И с бала провожать и в угасание.

— Разве можно мерить счастье в собаках?!
— А в чём же еще его мерить?
— В деньгах!
— Но как-то глупо гладить по вечерам… деньги.