Тридцать первое марта
Тридцать первое марта. Кончина.
«Мама, слышишь меня?.. Проснись.»
Вместо слов, только соль и сухость,
И застывшая в горле жизнь.
День почернел, словно старое пламя,
Врагом замер в оконном проёме.
Сердце разжалось, осталась лишь память
В весеннем том дне — четверга
Мир раздался, став слишком просторным,
Где не страшно уже умирать.