А поутру они проснулись,
Узрев друг друга ужаснулись,
Какого чёрта, мы ж друзья,
В одной постели?! Так нельзя!
Теперь хоть плачь, хоть под венец,
И дружбе кажется конец…
Что вытворяет алкоголь,
Себя не помнишь, стыд и боль.
Я здесь поставила бы точку,
Но жизнь подобна лоскуточку,
Где резко изменён узор,
Друзья в любви живут с тех пор.
Не будь той бурной вечеринки,
Не стали б целым половинки.

О_хотится лишь только днём,
Р_асправив широкие крылья,
Ё_кает взгляд, когда он,
Л_етит высоко в небе синим!
***
С_амый крупный на земле,
Л_ёгок шаг его в ходьбе.
О_б опасности трубит,
Н_аш гигант всех защитит.
***
Т_ёмные полоски, с рыжиной окрас,
И бросает рык свой гордо, не боясь.
Г_невен, если голоден, берегись тогда,
Р_ывок быстрый, ловкий, сердце храбреца.
… показать весь текст …

Сердце:
-Мозг, мооозг! Приём!
Мозг:
-Связь прервана, причина — любовь.
Мозг:
-Глаза, откройтесь, приём!
Глаза:
-Любовь прекрасна, и других не видно!
Время:
-Время устранения причины неизвестно, слишком глубоко.

Жизнь — штука терпимая. Мы же умудряемся делать её невыносимой.

Одиночество — это сначала обстоятельства, потом — состояние, и наконец — жизнь…

Даже необходимое одиночество когда-нибудь становится невыносимым…

Одиночество — это бегство от многих проблем, но зато оставшиеся, если что, переложить уже не на кого…

Владеющие собой из-за этого нередко и остаются одни…

Человеку бывает нужно не одиночество, а возможность уединения…

Нашёл себя — уже не одинок!

Одиночество — когда некому позвать без отчества…

Смотрела «National Geographic».
Про медвединую верность.

Очень интересно, особенно природа. Но основной лейтмотив — про тяжелую жизнь медведицы.
На экране два медведя. Он и она.
Валяются, борются на траве. Самец кусает самку грубо за уши, лупит лапой по голове, лохматит и без того лохматую её голову. ПОТОМ, ВДРУГ, БАЦ! — акт любви!

Я аж присвистнула от неожиданности.
Честно говоря, бороться и дубасить друг друга лапами медведям, видимо, нравилось больше. Потому как длилось дольше.
Минут…
… показать весь текст …

У него был абсолютный слух, он слышал только себя!

Было бы здорово, если бы радость продавали на улице, как черешню.
На развес.
Вот идёшь себе, совсем без радости, и вдруг увидишь эти ягоды и прямо залюбуешься. Остановишься на них посмотреть.
Большие, круглые, сквозь тёмный выпуклый бок сладко просвечивает красная мякоть. Чувствуешь, кожица вот — вот лопнет, и радость брызнет на тебя.
Говоришь продавцу: «Мне бы немного радости». Он отсыпает пригоршню в кулёк и, конечно же, начинает причитать: «Ну что же вы так мало берёте, это же радость! "
А ты скромно отвечаешь: «На сегодня хватит…»