Наталья Польгун

Искал встречи. То ли любил то ли ненавидел.

ты будешь первой собакой в истории
Чижиком
Дезиком
Мишкой
да мало ли вас в подворотнях московских скрывается
грязных
голодных
без роду и племени

ты будешь первой
податливой
ласковой
будешь готова на всё ради этого
счастья
… показать весь текст …

Тепло и снежно так. Метёт, метёт.
Зима старуха распустила косы
и будто бы идя на эшафот,
на землю сея ледяное просо,
ссутулившись — согнувшись до земли,
поблеклыми глазами, исподлобья,
цепляет «бестелесную» вдали,
сметающую кипенные хлопья
подолом невесомой синевы,
парящем в дынно-солнечном преддверье,
струящегося платья из листвы.

Ту, что легко рыхлеющие двери,
что сковывала стужей столько дней
… показать весь текст …

Мир постепенно звереет настолько, что зверь кажется теперь добрым и ласковым.

Добрый день, я поэт Райнер Мария Рильке, а вы кто?
Я редактор литературного журнала Казань. Я сомневаюсь, а вы точно поэт, Рильке? Я никогда не слышала этого имени.
А я вот нисколько не сомневаюсь, что вы именно редактор литературного журнала Казань.
Спасибо, очень приятно.

Хочешь расстаться? И я не держу, раз ты так решил.
Это не важно.
Я ж заводила тебя, ненавязчиво — для души.
Как черепашку.

Бог в тени занавесок спрятался,
притаился в ночной тиши,
и едва ли проснется снова
в этой богом забытой глуши,
там, где сосны маячат солнечно,
где морская ночная гладь
закрывается жарким полднем,
тем, что дышит опять в тетрадь,
разрисованную словами
и бумажной большой горой,
что скрывается за домами
и скользит по реке ночной.

Сон проходит стороною
и едва колышет зной,
тучи снова к водопою
по небу бредут гурьбой.
Море им опять не радо,
дождь и слякоть ни к чему,
да и лету снова надо
разобраться по уму,
отчего же ночь темнеет,
шорох листьев, тихий сон.
Лето сумраку не верит
и не ждёт других времен.

Верить даже не пытался.
Без неё спокойнее. Не разуверишься.

Умел угадывать желания начальства раньше, чем они возникали.
Возможно сам их и создавал