Сергей Рамской

…как много было доводов, а все опрокинуты, и только один стоит твердо — что чинить несправедливость опаснее, чем терпеть, и что не казаться хорошим должно человеку, но быть хорошим и в частных делах, и в общественных, и это главная в жизни забота. Если же кто-нибудь по какой-то причине сделается плохим, он должен понести наказание, и если первое благо — быть справедливым, то второе — становиться им, искупая вину наказанием. А всякого угодничества и лести — и самому себе, и другим людям, немногим или же многим, безразлично — должно остерегаться; и красноречие должно употреблять соответственно — дабы оно всегда служило справедливости, как, впрочем, и любое иное занятие.

В своих дневниках Достоевский писал о том, что в Сибири, среди огромного множества убийц, насильников и грабителей, он никогда не встречал ни одного, позволившего признаться самому себе в том, что он совершил зло.

К числу несчастий относится все то, что случается без
умысла и без всякого злого намерения, к числу заблуждений
— все то, что случается не без умысла, но не вследствие порочности; к числу несправедливых поступков — все то, что
случается не без умысла, но, вместе с тем, вследствие порочности, потому что ведь и все, что делается под влиянием
страсти, предполагает порочность.

Вы и все мои друзья должны позаботиться о том, чтобы мою нелюбовь к миру не приписывали возрасту; в моём распоряжении есть надёжные свидетели, которые готовы подтвердить: с двадцати до пятидесяти восьми лет это чувство оставалось неизменным.
…С каждым годом, а вернее, с каждым месяцем я становлюсь все более гневным, мое бешенство настолько неблагородно, что мне становится ненавистным, в его глупости и трусости, этот порабощенный народ, среди которого я живу… Правда, я думаю, …что уже пора мне покончить с этим миром, но перед тем, как перейти в самый лучший мир, я хотел бы быть в чуть лучшем, а не умереть здесь в бешенстве, подобно отравленной крысе в дыре

Человеку необходимо чувствовать, что его ценят,
уважают, одобряют и любят. Он думает, что будет принят
другими, лишь если покажет себя «хорошим». Он считает,
что если проявит свои слабости, то потеряет уважение и
одобрение людей, и потому не способен признаться в них
даже самому себе. На более глубоком уровне психики
необходимость человека в уважении и одобрении связана с
потребностью чувствовать, что другие признают в нем
личность

Мы — одна команда на несущейся (подчиненной лишь одной воле стихии: у нас нет ни весел, ни паруса, ни руля, ни даже якоря. Нам доступно лишь одно: вольно или не вольно потопить эту нашу лодчонку) по безбрежному океану вселенной маленькой скорлупке, песчинке — нашей хрупкой лодчонке, под названием Земля.

Лицемерие — это «притворство и изображение человеком качеств
или чувств, противоположных тем, которые он имеет или испытывает
на самом деле»

В настоящий период мировой истории нам, как никогда прежде,
необходимо прийти к единому пониманию морали, что возможно,
только если мы будем следовать моральным законам, основанным на
бесспорном и очевидном высшем благе.

Мы все спешим жить. Такое впечатление, что за нами кто-то гонится. Сделали одно, как же, уже поджимает другое. Добились успеха?!. Радуйся! Но и этого мало… надо ещё… Заработал!.. опять мало… «припахал» ещё чуть — потерял всё. И пошло и поехало. Зачем я это сделал? Чего мне не хватало? Разве мне мало было? Нет. А сейчас, вообще пусто… Так, чего же суетиться, превращать жизнь в бег по замкнутому кругу, как та белка в колесе, ведь она не просто его крутит, она думает, что бежит по прямой, но вот то…
… показать весь текст …

Бог — есть правда! Любите Бога — значит любите правду. Любите правду — любите Бога!