Вино лилось Шато Брион,
Стояло блюдо из омаров,
Напротив джентльмен сидел,
Солидный и совсем не старый.
Он заказал мне стейк рибай,
Прожарка медиум, чуть с кровью,
Потом подали «Панда чай," -
Но скрыли из чего готовят.
Десерт «Клубничка Arnaud»
Цена за девять миллионов,
Да не рублей, за всё мой друг
Платил, мой кавалер влюблённый.
Кругом цветы, охапки роз,
И музыка играет томно,
… показать весь текст …

Я налагаю запрет на твои глаза,
Мне их не надо,
пусть лучше глазницы окон
Домов у окраин,
где сосны под небеса,
Где саван тумана серыми нитями стеган.
Я запрещаю себе узнавать твой след
Жизни попутной,
сквозь лабиринты улиц
Сколько ещё мне знаков (дурных примет)
Нужно запомнить, чтобы мы не столкнулись.
Я заповедую ныне любить себя
Не отрекаясь от чувств и былых ошибок,
Меньше курить, «во имя» себя, губя,
… показать весь текст …

А боль теперь сменяется тоской,
Она как кошка в черепной коробке,
Скребет по стенке, и хоть в голос вой,
И нет для отключенья нужной кнопки.
О том не пишется, о том не пропоешь,
О том не отыграется на скрипке.
Ты от того лишь беспробудно пьешь
И свечи жжешь у лика, что на снимке.
А боль теперь уселась на краю,
Моей кровати и ночами будит
Я выстою…
Ну, а пока я пью,
Ведь жизнь какой была, уже не будет…

Священника в нас настораживает наличие грехов, психиатра — их отсутствие.

Перед верой меркнут все достижения разума.

В жизни людей все точно так же, как во флоре и фауне …
Как только избавляешься от паразитов- сразу начинаешь расцветать.

Зверобой, дыханье лета,
Облака-зефир.
Краски милого рассвета,
Разнотравье — пир!

Каплей розового цвета,
Как бокал вина,
Растворяется в букетах
И красивых снах.

Запах сена, стрекотанье
Милого сверчка.
Солнца щедрого касанье
На чужих зрачках.
… показать весь текст …

Мы по жизни, видать, мазохисты,
И хотя все живём добровольно,
Нужно быть в сей юдоли туристом,
Чтоб в ней жить не мучительно больно.

Делись всем тем, что есть в тебе!
Легко, охотно, ненатужно!
Пусть избалованной толпе
Порыв твой и не будет нужен.
Трель малой птички не слышна
В многоголосье дарований,
Но из-за этого она
Петь всё равно не перестанет…

Когда утихнут гибельные страсти,
Пойму с усмешкой горькой на устах:
Стараться забывать минуты счастья
Труднее, чем предательство и страх.

Звучит душа набатом колокольным,
Прорезав тьму моих суровых зим.
Мне забывать мучительно и больно
Того, кто до сих пор ещё любим.

И, зная все законы мирозданья,
Я спрашиваю долгой ночи мрак:
Как женщине, прошедшей испытанья,
Вдруг с памятью не справиться никак?