Самая сильная муза- боль,
Самые верные рифмы глагольны.
На метастазы не сыпят соль,
Мертвый солдат не услышит «вольно».
Этих метафор имея сундук
На чердаке обезумевшей крыши
Я выпускаю себя из рук,
Бьюсь и кричу, но никто не слышит.
Темная муза всегда со мной
Либо под кожей, либо поглубже.
Сильная, верная муза Боль
Через стихи выползает наружу.

Никто никому ничем не обязан,
А я и не жду…
Ставлю ромашку в сухую вазу
И лепестки жгу.
Любит-не любит… В мои-то годы
Такая чушь?
Глаза и рассудок, часы работы,
Холодный душ…
Синие простыни, губы на кожу,
Руку на пульс…
Никто никому ничего не должен
И это- плюс.

Я не разбираюсь в людях? Тоже мне… проблема. Можно подумать кто-то из них разбирается во мне…))

По ночам я пишу незнакомцам,
Невиданцам, неприкосновенцам…
Мы живем под одним солнцем,
Бьем огромным больным сердцем,
Дышим воздухом легким единым,
Ртом одним улыбаемся звездам,
Распрямляем одну на всех спину.
Мир наш из одиночества создан…
Мы скучаем в безвременьи этом,
Замерев в иллюзорном покое.
Я пишу незнакомым поэтам,
Нарекая их всех тобою…

В краю, где пурга свистит, где ветер и снег,
Вдруг может на полпути устать человек.
Начнёт отставать, начнёт ругать пургу,
Но друг разведёт костёр на снегу.

Кто ночь раздвигал плечом у скал Ангары,
Тот знает, они почём, такие костры,
Притихнет пурга, и жизнь придёт в тайгу,
И друга спасёт костёр на снегу.

Сейчас за окном цветы, и в мире тепло,
Но если заметишь ты, что мне тяжело,
Что я отступить могу, упасть могу,
Ты мне разведи костёр на снегу.
… показать весь текст …

Мне хочется во времена Шекспира,
Где все решали шпага и рапира,
Где гордый Лир, властительный король,
Играл не выдающуюся роль,
Где Гамлет, хоть и долго колебался,
Но своего, однако, добивался,
Где храбрый Ричард среди бела дня
Мог предложить полцарства за коня,
Где клеветник и злопыхатель Яго
Марал людей, но не марал бумагу,
Где даже череп мертвого шута
На мир глазницы пялил неспроста.

Мне хочется во времена Шекспира.
… показать весь текст …

Я сегодня видела старость. Настоящую, ту, от которой не хочется отвести взгляд, спрятавшись за возникшим внезапно интересом к пробегающему в окнах троллейбуса пейзажу городской суеты. Подлинную старость, которой хотела бы упиваться сама, которой не стыдно делиться с другими. Ту, которая не прикрывает морщинистой ладошкой лицо, вытирая соленые струйки с дряхлых щек, будто извиняясь за собственную немощность и годы. Я смотрела на эту женщину и не могла оторваться. Столько тепла, мудрости, света, не растерянного и не растраченного жизнью я не видела ни у кого, кто встречался мне на пути. Наверное, это и есть смысл.

У мужиков проще все. Взял мухобойку, газетку, шлепнул то летучее и все дела. От она, размазанная вся, будто и не умела летать, жужжать, нервить за зря. И никаких тебе слонов. Ни розовых, ни с крылышками, никаких. Никаких тебе дипломированных «раздувателей слонов». Чисто женская профессия. Встречаются, конечно, и среди мужчин, но это как тракторист-психолог, слишком необычно, чтобы быть нормой.
«Раздувательница слонов» — милота)

Этих кормишь, а смотрят в лес,
эти ржут по причине и без,
эти просто идут в чебурек,
а ты во всю голову человекнутый,
и какого-то счастья ждёшь,
на съеденье — и то не гож.