Смотрясь весьма солидно и серьезно
под сенью философского фасада,
мы вертим полушариями мозга,
а мыслим — полушариями зада.

Тонко и точно продумана этика
всякого крупного кровопролития:
чистые руки — у теоретика,
чистая совесть — у исполнителя

Давно уже две жизни я живу,
одной — внутри себя, другой — наружно;
какую я реальной назову?
Не знаю… мне порой в обеих чуждо…

Мне жаль небосвод этот синий,
Жаль землю и жизни осколки…
Мне страшно, что сытые свиньи
Страшней, чем голодные волки.

Душа порой бывает так задета,
что можно только выть или орать;
я плюнул бы в ранимого эстета,
но зеркало придется вытирать.

Лучше пасть в нищету, голодать или красть,
Чем в число блюдолизов презренных попасть.
Лучше кости глодать, чем прельститься сластями
За столом у мерзавцев, имеющих власть.

С людьми ты тайной не делись своей,
Ведь ты не знаешь, кто из них подлей.
Как сам ты поступаешь с Божьей тварью,
Того же жди себе и от людей.

Нет ничего утомительнее, чем присутствовать при том,
как человек демонстрирует свой ум. В особенности, если ума нет.

Слова, сказанные в темноте, не могут быть правдой. Для настоящих слов нужен яркий свет.

Женщин следует либо боготворить, либо оставлять. Другого быть не может.