Maga Ibn

Я возьму твою боль, украду и с собой унесу. Твою боль заберу, всю себе заберу без остатка. Я её схороню в полуночном туманном лесу, чтобы снова твой сон был как в прошлом спокойным и сладким. Мне не будет больно — я привык один умирать! Своё сердце навек вновь бронёй я железной сковал. Знать судьба моя — эта военная жёсткая рать! Видно горести в жизни мне пока ещё выпало мало! Встану стражем немым у души твоей чуткой постели. И не стану тревожить утомлённый страданьями сон. Пусть за окнами снова кружат, завывая, метели. Станет ровным дыханье, и вновь успокоится он. Я возьму твою боль, украду, навсегда унесу. Схороню её молча в полночном туманом лесу.

Жизнь не стоит на месте и мне так хочеться попасть в её ритм. А раны затянутся шрамами февраля, ароматом весны закружит мои мысли и снова вернутся дыхание, чувства, речь. И начну делать новые шаги, без твоей помощи, кстати, я никогда не забуду о ней. Я помню твои слова, «береги себя» словно просила простить, что не смогла сберечь нас.

Она пахла моей несбывшейся мечтой. С ней я забыл имена, телефоны, адреса и дороги до самых лучших городов мира, потому что все дороги вели к ней, а она была моим единственным городом, который я пытался взять штурмом, наступлением, но, иногда, одерживал лишь горькое поражение. Я впитывал её без остатка, все тайны, дикие нравы, душил в себе львиную ревность, про неё говорили, все, девочка-вулкан, бунтарка, стреляющая без промаха прямо в сердце, но оказаться на моём месте-рядом с ней, мечтал каждый.

Те, кому мы отсылаем письма и посвящаем свои лучшие строки,
как правило даже не распечатывают конверты,
мы смеёмся и плачем от того, как же мы одиноки,
а толпа, хохоча, нас зовёт поэтами.

мы люди с натянутыми нервами без брони и кожи,
мы пишем не для того, чтоб попасть в хит.

всё куда проще:
если в жизни любовь невозможна,
мы её помещаем
в стихи.

я собираюсь
с силами,
чтобы взглянуть
в глаза.
они, черт возьми,
настолько красивы,
как две зимы
назад.
улыбаешься
сквозь расстояния,
и касаешься самой
души.
что расстояния для
вселенной,
… показать весь текст …

Господи, дай мне сил, не убить эту женщину. Дай мне столько разума, чтобы смотреть на нее глазами, как на глупое дитя, чем на ту, кто сейчас свернет моему рассудку шею. Дай мне столько сил, чтобы никогда не забывать, о том, что я сильнее, чем она и от того, моя рука, не имеет права на нее даже думать, чтобы замахнуться. Дай мне, столько терпения, что бы быть к ней снисходительнее, чем брат или отец. Господи, дай мне столько любви, чтобы никогда не пожалеть, что я выбрал эту женщину. Господи, дай и ей, столько разума, чтобы ей хватало мудрости не разжигать конфликты, что между нами могут возникать, а тушить их, не оставляя на сердце сырость. Дай есть столько сил, чтобы она могла всегда, при любой жизненной ситуации улыбнуться. Дай ей столько терпения, чтобы она всегда была в силах сохранить наш очаг теплым. Господи, дай ей столько любви, чтобы они никогда не пожалела, о тех годах, что мне отданы.

Май бэйба! Не верь в том, что от любви тебя кто-то будет заставлять страдать. Это самая большая ложь и ошибочное, как детская наивность, мнение. «Любовь и боль неразлучны» — понятие для мазохистов. Но ты то девочка взрослая. Тебя больше не взять на крючке этими рассказами, о том, чтобы приобрести счастье, нужно пострадать. Твоя жизнь создана для того, чтобы сиять! Сияй бэйб! Не стесняясь и вместо того, чтобы страдать, просто пошли к чертовой матери всех псевдосказочников и псевдолюбящих тебя сад…
… показать весь текст …

Она была самой живой кого я когда-либо встречал. Сильная снаружи, ранимая внутри. Я помню, каждый ее шрам на душе, что она не постеснялась мне показать. Ее безбоязненное хождение по лезвию ножа, бесстрашие каким не каждый мужчина способен по кичиться. Я помню серебро ее слезы, по бронзовой коже и золотые волосы по плечам, что развивались как выкинутый белый флаг, мне в лицо. Она готова была сражаться со всем миром, против себя идти на ножах, но против меня идти не решалась. Не потому что я был у…
… показать весь текст …

А помнишь, как мы жили друг без друга? Когда были не знакомы и ни знали даже о существовании друг друга: что где-то есть ты, что где-то существую я. Счастливые были времена, не так ли? Мы хорошо жили тогда. Отлично, я бы даже сказал. У каждого была своя история, то что было прожито и прочувстованно. А сейчас, я ощущаю себя белым, опустевшим листом, чьи истории все обесценились, а те чувства что были — пропали. Тогда не требовалось столько труда, самоотдачи: цветы, конфеты и счастье было в карман…
… показать весь текст …

Больше ни слова о любви. Я сыть этим чудо-лекарством. До тошноты, до боли в горле. Проела мне ваша любовь все кишки. Эти бабочки-чертовы, валяются в двенадцати перстной кишке и при кашле, харкаю их крыльями. Мне разъело все нутро их «славное» пение. Я больше не желаю слышать, этих «соловьев», в своем подсознание. Ради любви: разгреб тараканов, усыпил их, лишь бы «любовь» — была довольна. Запер свой нрав под колючей проволокой, в итоге, сам, словно стал заточен, в темницу молчания. Больше ни слов…
… показать весь текст …