В сердце… на самом донышке…
Храню тех… кто «солнышки»…
Кто согревает… когда «пасмурна» жизнь,
Кто мой повод твердить: «держись»,
Когда тучи сгущаются и ветер сбивает с ног…
С кем делаешь то… что один бы не смог…
Тех, без кого радость не радует…
И горчит десерт…
Тех, без которых не то, чтобы плохо.
Смысла нет…

—  Я Не понимаю, как люди раньше жили без интернета, чем себя занимали?
— Да кто как: кто-то «Лунную сонату» сочинял, кто-то «Евгения Онегина»
рифмовал, кто-то «Преступление и наказание» писал, в общем, убивали время
как могли…

«Содержание сахара в хрене составляет 16,3 процента, а в редьке — только 7.» Вот и верь этим пословицам-поговоркам.

Два вида одиночества: юношеское — когда тебя никто не понимает, и возрастное — когда и тебя все поняли, и ты всех.

Когда я впервые тебе изменил, ты запретила к себе прикасаться. Ты пыталась уйти, сбежать от меня, но я тебя не пускал. Била меня в грудь и лицо, когда я тебя крепко сжимал, и называла меня тем, кем я был после этого…
Поутру я ожидал чего угодно, но только не того, что произошло. Она поцеловала меня в лоб и прижала к себе. В эти минуты я осознал, какая я тварь и ничтожество. И любой человек, посмотрев со стороны на эту ситуацию, сказал бы про себя: «Какая же она влюбленная дура!»
— Обними меня, пожалуйста, покрепче, — шепотом попросила она.
После этих слов я понял, что никого в этом мире нет ближе ее. Людей всегда можно кем-то заменить, но ее я больше заменять не хотел никем и никогда…

Люди, которых любят — они другие. Их силуэты окутаны волшебством. А глаза светятся от счастья и вдохновения. Их не заботит мнение окружающих, любые проблемы им кажутся мелочью. Их не заботит ничего, потому что их любят. И в любви они могут раскрываться, познавать новые грани себя и каждую частицу своей вселенной принимать и любить.
Большая роскошь, когда тебя любят. Когда в тебе любят всё.

Когда я уходил на работу, oна гладила мою белую рубашку, а я гладил ее плечи.
Такие нежные плечи, что даже руки, скользящие по ним, становились грубыми. Она застегивала пуговицы до последней, а после умело завязывала мне галстук. Я был красив как никoгда, ведь лучший комплимент для мужчины — это его женщина. И я смотрел на себя в зеркало, зная, что совсем не изменился, но в ее глазах я менялся: не в днях и не в подаренных красных розах, а в каждом моменте и взгляде. В каждой минуте, когда так не хотел уходить и оставлять ее oдну.
Я брился раз в три дня и каждые два из них я оставлял на ее щеках и подбородке следы от своей щетины, а она каждый раз наносила на эти места крем, чтобы я ничегo не заметил. Все дело в коже, она у нее была очень нежной, чувствительной… О, нет… Нет! Кого я обманываю? Ведь дело было в ней. Она смирилась с моими привычками или просто боялась не смириться с тем, что целовал бы я ее только после бритья.

Крылья — этого мало. Требуется ещё лётная погода.

опять дожди, и я болею снова.
ну, за какие это мне грехи?
лечу себя акупунктурой слова,
прокалывая строчками стихи.

варю себе глинтвейн из пряных трав —
своих надежд, настоянных на соке
рассветных снов; их выправляю в строки
для рифм чернил у полночи украв.

из звёздной пыли выскребаю свет,
от красоты небес в едином шаге,
чтоб написать мечты, которых нет
на облаке отбеленной бумаги.
… показать весь текст …