Не тот глупец, кто многого не знает.
Не всяк, кто заблуждается — осел.
А тот, кто в суть вещей не проникает,
Но говорит, что знает сразу всё.

Вселенная довольно эксцентрична,
Но сохраняет принцип дуализма.
И потому соседствуют отлично
Прогресс и эволюция тупизма.

Свобода может быть и несвободна,
Где подбирая тщательно слова,
Ты можешь говорить о чём угодно,
Лишь совпадая с криком большинства.

Ученье — свет, и нет ему предела.
Всего познать нельзя, как оказалось.
Барто читаю — вроде поумнела.
Открою Канта — вижу — показалось.

Вспомнила альбом старинных русских романсов.
Содержание:
1. Не искушай меня без нужды
2. Ямщик, не гони лошадей
3. Ночи безумные, ночи бессонные
4. Утро туманное
5. Я ехала домой
6. Отцвели уж давно хризантемы в саду
…
Какая-то странная последовательность,
но логика прослеживается железно.

Присмотритесь к тому, кто на первый взгляд кажется белым и пушистым, вполне возможно, что это просто козёл.

Что-то снова, слабея, прижмется к лицу:
Это осень, моя, всё подходит к концу…
Клен роняет в печаль эполеты,
Словно нету надежды на лето…

Не проснется луна в предрассветном дыму,
Не поманит любовь — все одно к одному.
Под ногами в багряном изыске
Нашей жизни случайные брызги…

Хоть в петлице небес лишь высокий покой:
Каждый листик — порез и, конечно, изгой.
Всё, закончен сезон и у пляжа
Настроение тоже бродяжье…
… показать весь текст …

Он старше. Умнее. Он с болью «на ты».
Морально измотан. Изломан изменами.
Его откровения странно чисты,
Врываются в сердце толчками мгновенными.

Он верит. Не верит. Идёт наобум,
Не в силах отречься от призраков прошлого.
В его голове беспорядочный шум.
Его научили бояться хорошего.

Его отучили от веры в себя.
Наклеили бирку «Изгой». Обескровили.
---
Скажи откровенно — он кто для тебя?
… показать весь текст …

Перелистать книгу Жизни и обобщить опыт — это высшее достижение. Главное, вспомнить ее страницы.

Каждый вечер в мой дом приплывает туман и ворует предметную резкость, залезает ко мне на плетёный диван, поправляет изгиб занавески. Говорит о мирах, где звенят васильки, где теряется цвет иван-чая, где на ржавой цепочке у края реки волны рыжую лодку качают.

Я всё больше молчу, берегу тишину от ненужного звука и слома, и летит без оглядки, летит в вышину моё данное вечности слово.

Забываю болезненные имена, чьи-то резкие нравоучения. У меня есть спасительная тишина, только это имеет значение.

И стоит истуканом в колонке вода, и гуляет за берегом эхо…
Я бы тоже уехала, только куда из тумана такого уехать?