Несвобода

Кто сказал, что человек свободен.
Сначала он привязан пуповиной, а потом опутан паутиной.
Даже в окончании земного пути его руки связываются напрочь.

Всякое умозаключение есть тюрьма разума…

К несвободной любви я отношусь отрицательно.

Да отпусти меня… в конце концов!
Раз не нужна… Но рук не разжимаешь.
Смеёшься ты… и все мои попытки
Вернуть свободу силой пресекаешь…
И будто зная всё, что я хочу и не хочу,
Руками, словно тяжестью оков,
Лишь посильней прижмёшь меня к плечу…
Как будто снова полюбить готов.
И снова я на время замолчу…

Иногда трепыхаемся, как бабочки, приколотые к листу… остро стоящим жилищным вопросом.

Ты просто не даёшь мне от тебя уйти…
Хотела я, но дождалась упрёков.
Так каждый раз выходит, ненароком,
Что, разгадав меня, встаёшь ты на пути.
Ты говоришь с сердитым выраженьем глаз,
Слова, что так мою бередят душу,
И настоишь ты на своём в который раз,
И снова от тебя я не смогу уйти,
И с лёгкою душою буду вновь послушной.

Это только поначалу кажется, что застрять в шоколаде лучше, чем в грязи.

Как люди бегают забавно от любви.
Себя оправдываем, страхи закрепляем.
Выдумываем сотни «если бы»
И счастье тихо мимо пропускаем.

Боимся возраста и разности семей,
Религии, болезни или власти.
Боимся ближе быть и быть родней,
Давать и брать, нырять и погружаться.

Нам кажется свободней быть одним.
Но это разновидность несвободы.
Как все мы бегаем забавно от любви…
Вот только всё равно её находим.

— Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела…
— А какой мне надо быть, гражданин начальник? Радостной? Будто сам не знаешь, что мне ещё пять лет трубить!

Режим питания и дня
Пугал с младенчества меня.
Везде, где слово есть «режим»,
Я ощущал в себе жим-жим.