Присмотритесь к тому, кто на первый взгляд кажется белым и пушистым, вполне возможно, что это просто козёл.

Что-то снова, слабея, прижмется к лицу:
Это осень, моя, всё подходит к концу…
Клен роняет в печаль эполеты,
Словно нету надежды на лето…

Не проснется луна в предрассветном дыму,
Не поманит любовь — все одно к одному.
Под ногами в багряном изыске
Нашей жизни случайные брызги…

Хоть в петлице небес лишь высокий покой:
Каждый листик — порез и, конечно, изгой.
Всё, закончен сезон и у пляжа
Настроение тоже бродяжье…
… показать весь текст …

Он старше. Умнее. Он с болью «на ты».
Морально измотан. Изломан изменами.
Его откровения странно чисты,
Врываются в сердце толчками мгновенными.

Он верит. Не верит. Идёт наобум,
Не в силах отречься от призраков прошлого.
В его голове беспорядочный шум.
Его научили бояться хорошего.

Его отучили от веры в себя.
Наклеили бирку «Изгой». Обескровили.
---
Скажи откровенно — он кто для тебя?
… показать весь текст …

Перелистать книгу Жизни и обобщить опыт — это высшее достижение. Главное, вспомнить ее страницы.

Каждый вечер в мой дом приплывает туман и ворует предметную резкость, залезает ко мне на плетёный диван, поправляет изгиб занавески. Говорит о мирах, где звенят васильки, где теряется цвет иван-чая, где на ржавой цепочке у края реки волны рыжую лодку качают.

Я всё больше молчу, берегу тишину от ненужного звука и слома, и летит без оглядки, летит в вышину моё данное вечности слово.

Забываю болезненные имена, чьи-то резкие нравоучения. У меня есть спасительная тишина, только это имеет значение.

И стоит истуканом в колонке вода, и гуляет за берегом эхо…
Я бы тоже уехала, только куда из тумана такого уехать?

Оставайся, мой третий лишний, мой беззвучный, вчерашний, книжный. Я не сдамся, пока Всевышний мной устало руководит. Двадцать восемь попыток сбыться в календарной твоей странице. Ты молчишь, потому и длится страх, поставленный на repeat.

Я опять предпочту свободу, бег по кругу и в ступе воду. Твоё место — в бюро находок. Я — открою ломбард потерь и февраль заложу бессрочно. До свидания, мой височный. Все проверки пройдя на прочность, наше время обрящет дверь.

Что тебе рассказать, мой строгий, мой конвой на любой дороге? Я болею тобой, но сроки есть у каждого, кто рождён, кто ступил на большую землю, кто, казалось бы, неотъемлем. Ты под кожей, ты внутривенно, непокорен, непревзойдён.

За собой закрывая зиму, ты молчишь, и невыразимо — до отрыва по сгибу — жаль.
До свидания, нелюдимый, мой прошедший, невозвратимый.
До свидания, мой февраль…

Такая светлая моя, такая нежная,
Как будто осень по душе листву рассыпала…
Сечется время на висках, а ты все прежняя,
За что же счастье мне тобой такое выпало?

И за дождями в листопад, и за туманами,
Когда срываются ветра навстречу бешено,
Цветет улыбка на губах твоих тюльпанами,
И значит все, что будет впредь — не занавешено.

А ты была моей весной, пусть запоздалою,
Цвели сирени за окном до одурения,
И все, что было до тебя — водою талою
Смывалось с памяти моей без сожаления.
… показать весь текст …

Лишь тот, кто ждёт — оценит встречу,
в разлуке нет ничьей вины —
кто не любил — тот гасит свечи,
кто любит — тот горит внутри.

Все женщины разные очень,
Особенно в жаркие ночи:
Одна молчалива, как птица,
Другая пылает, как зорька.
А есть та, которая снится.
Которая снится. И только.

Давай друг друга украдём
И никому о том не скажем.
И не обмолвимся тайком
О самой грешной в мире краже.
Разбогатев за ночь одну,
Не будем ведать мы в объятьях,
Что жизнь за дверью ждёт к утру
Как неизбежное заклятье.
Давай друг друга украдём,
Забыв дожди, забыв метели,
И, как грабители, вдвоём
Добычу поровну поделим.
Давай друг друга украдём,
Получим всё, что мы хотели.
… показать весь текст …