Скрещенье тропинок в осеннем лесу,
Когда б раздвоился — я выбрал бы обе,
А так — словно держишь судьбу на весу,
Стоишь и глядишь сквозь сухую листву
На ту, что теряется в темной чащобе.

Я выбрал другую, — она посветлей,
И мне показалась еще нелюдимей,
Приятней на вид и трава зеленей;
Хотя для того, кто проходит по ней,
Отличия вряд ли уже различимы, —

Их, если и были, укрыл листопад,
Еще не примял его грубый ботинок.
… показать весь текст …

Не крашу ресницы — и так слишком ярко,
А платья стараюсь носить попрозрачней.
Июнь был короткий, июль будет жаркий,
Я брошу монетку в фонтан наудачу,

Решусь на короткую вздорную стрижку,
На юбку из ласковой солнечной пряжи,
И — в город, где небо значительно выше,
Где вот уже так заразительно пляшут

Смешинки в глазах, и настойчиво тянут
Бретельку с плеча непослушные пальцы…
Какой ты имбирный, санталовый, пряный,
И кто тебя только учил целоваться?
… показать весь текст …

Как обычно, беда с вопросами.
Разреветься сейчас? Да запросто.
Говорю что-то очень взрослое,
А в глазах — сплошное пожалуйста.

Правда, милый, помочь друг другу нам
Больше нечем. Блеснет нечаянно
Солью из-под ресниц испуганных:
«Не теряй меня, не теряй меня…»

…Через пару часов забудется.
Успокоиться, чаю выпить и
Удивиться недавним глупостям.
Задремать, не снимая свитера,
… показать весь текст …

Застынет в сахаре река.
Горячей станет
Моя замёрзшая рука
В твоём кармане.
И, слава Богу, кончен год.
Не отвертеться.
И спелым яблоком вот-вот
Сорвётся сердце,

Солёным лунным кипятком
Ошпарит веки —
Мы расстаёмся так легко
И так навеки,
И так не в счёт шершавость щёк
… показать весь текст …

В книге «Живи сейчас» я упомянул, что мне как-то довелось наблюдать стычку двух селезней, которая никогда не бывает долгой.
Схлестнувшись, они расплываются в разные стороны. Несколько раз энергично хлопают крыльями, высвобождая излишек энергии, накопившийся во время стычки, и потом мирно плавают, как ни в чём не бывало.
Если бы у селезня был человеческий ум — он бы продолжил стычку в своих мыслях, придумывая разные истории. Одна из утиных историй могла бы звучать так:
«- Уму непостижимо! Как он мог такое сделать?! Он подплыл ко мне почти вплотную! Он думает, что брод — это его собственность! У него нет уважения к моему личному пространству! Не будет ему больше никакого доверия! Он только и думает, как бы мне досадить! Что-то он выкинет, в следующий раз!.. Наверняка он уже что-то замышляет!.. Я этого не потерплю! Я его так проучу, что он этого не забудет!» — и так далее, и тому подобное…
… понятно, как осложнилась бы жизнь селезня, обладай он человеческим умом…

Мораль — суррогат утраченной человечности.

Знаешь, осень… Она для сильных. Осень знает, куда ударить.
Осень видит сквозь плащ и свитер то, что скрыто в твоей груди.
То, что спрятано в клетке ребер, будто ноты меж струн гитары,
Осень ловко подцепит ногтем и с насмешкой шепнет: гляди.

Если лето хмельным напитком опьяняет до ветра в крыльях,
Осень молча швыряет в бездну, дождь вонзая в твою ладонь.
Можно слепо брести в потемках и пенять на свое бессилье
Или все же придумать способ хоть на время разжечь огонь.

Кто-то ищет осколки света в незнакомых домах и душах,
Кто-то купит себе светильник и немедля придет в восторг.
Кто-то чиркнет обычной спичкой… Впрочем, осенью свет не нужен,
Ведь теплее объятий близких не горит ни один костер.

Я видел множество людей: дождливых, призрачных, туманных,
Носящих под плащом сквозняк, что воет в застаревших ранах,
С глазами, серыми, как сталь, и опустевшими, как Припять,
Чью боль годами можно пить, но никогда до дна не выпить.

Я видел множество людей: янтарных, солнечных, искристых,
Пропитанных морской волной, что украшает пеной пристань,
С душой, распахнутой для всех, как-то окно, что жаждет утра,
Что, как дитя, глядят на мир, но зрят по-стариковски мудро.

Я видел множество людей: пронзительных, морозных, белых,
Как будто сам старик-февраль пришел в ночи к их колыбели,
Забрал горячие сердца и влил бесчувственность в их вены,
Чтоб получились, как стекло — прозрачны, но не откровенны.
… показать весь текст …

… А жизнь — это сумка, ну, может, рюкзак, смотря с чем удобней шагать по дороге.
Кому-то охота катить чемодан, кому-то кармана хватает в итоге.
Вначале, как нищий, идешь налегке, успев затолкать в свою сумку лишь веру,
Но с каждой минутой нести тяжелей — добавится всё, и успех, и потери.
… Встречаешь в дороге таких же бродяг, хватаешь их мысли, советы, упрёки.
И каждый стремится хвалить свой багаж: смотри, как хорош, и завидуй, убогий.
Один приукрасит, что носит алмаз, другой причитает, как тяжко с рубином,
И ты понимаешь, что хуже других, а в сумке твоей — лишь озёрная глина.
… Но если научишься слушать себя, следить за своей, пусть потрепанной, сумкой,
Ее заполнять не вещами — добром, улыбкой, надеждой, хорошим поступком,
Хранить в этой сумке картины, стихи, мелодии, танцы, рассказы, идеи,
То будет не стыдно оставить ее, когда твои руки ослабнут, старея.

Любой,
прошедший эту жизнь,
оставит след.
Большой ли?
Малый?
Так просто:
надпись на стене,
фонарь, разбитый на вокзале,
В грязи запачканный паркет,
качели, сломанные ночью.

Тот след,
что можно починить,
отмыть или
… показать весь текст …