Magistika

Общение с людьми меня буквально выматывает. Каждый чего-то от тебя хочет, каждый требует, чтобы ты высказал свое мнение по тому или иному вопросу. А когда в конце концов что-то скажешь, тебя либо не поймут, либо тут же кому-то передадут твои слова, безбожно их при этом переврав. Так и получается, что разговаривать с кем-то — только усложнять себе жизнь.

Слабые всегда стараются прилепиться к кому-то посильнее, потому что рядом с ними им не нужно быть ни смелыми, ни мужественными. И часто бывает так: делая тебе больно, люди используют твою силу как предлог, который, якобы, совершенно их извиняет. «Ты сильная, — говорят они, — ты сможешь с этим справиться, сумеешь преодолеть и это, и многое, многое другое, а со слабых какой спрос?»

В этом мире, чем ты сильнее, тем больше с тебя спрашивается, и это — очень нелёгкое бремя…

Иногда наихудшие события оказываются для нас спасением. Только мы этого до поры до времени не знаем. Но, возможно, когда-нибудь вы поймёте, что так оно и было. Хотя, с другой стороны, вполне может быть, что однажды вы оглянётесь назад и поймёте, что этот период вашей жизни просто пошёл коту под хвост.

Выглядеть молодым и быть им — разные вещи.

Дети вырастают и становятся самостоятельными, сами принимают решения и последствия расхлёбывают тоже сами. А ты можешь лишь надеяться, что они не рискуют чересчур, и последствия не будут ужасными.

Понимаешь, я просто его придумала и страдала по собственной фантазии, не имеющий ничего общего с реальностью.

Некоторые люди появляются в нашей жизни только для того, чтобы что-то дать нам, какой-то дар, знак судьбы, урок, который мы должны усвоить.

• Дети, любые дети, сколько бы им ни было лет, часто считают, что родители обязаны отдавать себя своим чадам без остатка, в то время как сами они им ничего не должны. Такова была извечная основа отношений между родителями и детьми, и невозможно было изменить что‑либо никакими силами. Дети оставались детьми, а родители — родителями, и любовь одних должна была быть бескорыстной и самоотверженной, в то время как любовь других оставалась эгоистичной, направленной на самих себя.

• Мы уже отдали им много лет своей жизни, и они не вправе требовать, чтобы мы до конца наших дней принадлежали только им и никому больше.

• Ну почему, почему у детей, сколько бы лет им ни было, никогда не находится для родителей ни сострадания, ни хотя бы понимания?

… равнодушие порой может ранить гораздо больнее, чем самая откровенная ненависть.