в плацкартном вагоне уснули Моне и Дега,
Огюст Ренуар притомился на третьей странице,
с тюками вещей сильно так затекает нога,
пейзаж за окном не листает у памяти лица…
куда они едут? зачем этой памяти бег?
/стоп-краны поди не срывали как с прошлого века/
на те же проблемы всё ищет ответ человек,
в конце чтоб понять — смысла не было, всё это тщетно…
какая сакральность сокрыта у будничных дел?
как что-то вернуть, ведь потеряно всё без возврата?
гранитной плиты уже ясен и вес и предел,
одна лишь загвоздка — вторая не выбита дата…
зачем я подсела в столь странный для чтенья вагон?
опять не усну, опасаясь проспать назначенье,
… показать весь текст …

У материнства очень много лиц…
И женщина в ночи у колыбели
И та, что у иконы пала ниц,
Чтоб пули мимо сына пролетели…

И та, что улыбается слегка,
Смотря на нос морковный снежной бабы.
И та, что от звонка и до звонка
Ждёт весточку, короткую хотя бы…

И та, что варит каши по утрам,
И обнимает в мире всех нежнее!
И та, что без огласки или драм
Последнее отдаст — кому нужнее.
… показать весь текст …

Иди и погляди, как клён к зиме худеет,
качает свой скелет, процеживая свет.
А я качаюсь в такт и я его жалею,
Хотя чего ж жалеть? Причин особых нет.

Ещё один виток — так завиток не боле.
Всему положен срок, всё, так сказать, о’кей.
Но почему-то жаль до безотчётной боли
бессильную листву, упавшую с ветвей.

Иди и погляди: на этой макросъёмке
прожилка на листе как жилка у виска.
Осенняя тоска, не комкай нас, не комкай!
Всё повторится вновь, и мы живём пока!

Хорошая память — это не та, которая всё помнит. А та, которая услужливо забывает неприятные воспоминания.

Миновать лужу скуки можно и в игрушечном кораблике.
Переплыть озеро печали — в лодке надежды.
Не утонуть в океане горя возможно только в ковчеге веры.

Неосознанность — это когда ты рефлекторно цитируешь сам себя.
Психоаналитик — это тот, кто разбирает тебя на цитаты.

Мы читаем книги в том числе для того, чтобы пережить опыт, которого у нас никогда не было. Или тот, на который мы бы никогда не решились.

Помощь от услуги тем отличается,
что за неё плата не взимается.

Он носил в кармане песок пустыни, летний сон, придуманный мотыльками. Иногда беседовал с молодыми, иногда на лавке со стариками. Почему-то всем становилось легче. Убеждал, что это уже немало. Говорил: естественно, слово лечит. Его слово здорово обнимало.

Ему было с виду слегка за тридцать. Его знали дети, любили маги. Он искал египетскую царицу, по карманам прятал клочок бумаги, запах южных пряностей, чай масала. На вопросы, кто он, шутил, конечно: да какой я ангел. Она сказала? У меня вполне р…
… показать весь текст …