Где-то
на свете
точкой, пылинкой,
капелькой, струйкой,
а может летящим
в дали дирижаблем
трепещет и бьется
твое настоящее
сердце

Приехать и лежать с тобой, пока не затечет Дворцового рука, и он ее не выпрямит неслышно, пока не станет мерным и глухим дыхание читающих стихи, не смолкнет ропот мостовых булыжных. Держать друг друга, проверяя лбы на прочность поцелуями, и быть упрямее, чем прежде, и надменней. И говорить тебе: «живу в Москве», но видеть отражение в Неве и знать, что оба заперты в измене. Я помню все: кто прав, кто виноват, кому блокадой сердца Ленинград однажды стал — и был не обезболен. Я помню все, а потому пора приехать и лежать в твоих мирах, нырять в колодец темного двора, сдаваться этим улицам без боя. Твоих ночей стальную чистоту хранить и знать — сама же украду, сорву, вопьюсь — до дрожи предрассветной. Наперекор всему, что было тут, любовники в нас выжили и ждут.
У Вечности достаточно минут.
Надежда есть.
И не кончалось лето.

Этот город на все не похож…
О других очень редко мечтаю,
Под дождями ты так же пригож
И всегда по тебе я скучаю.
Летним днём, вспомнишь яркую осень,
А зимой не дождаться весны,
Мой характер он тоже несносен,
Но друг другу мы очень нужны!
Восхищаясь твоей красотою
И творением бесчисленных рук,
Остаёшься для многих мечтою,
Став причалом свиданий-разлук.
Над тобой вечный зонтик попутчик
И Невы непослушная прядь,
… показать весь текст …

Я уважаю мужчин.
Они делают жизнь интереснее, они подают руку, открывают дверь, поддерживают в трудную минуту, позволяют вернуться в детство, покупают шоколад и платья. Они смелые.

Я уважаю мужчин.
Они говорят: «не вопрос», «нет проблем» — и проблем, правда, нет.
Они приезжают за нами на работу, они увозят нас из чужих гостей, привозят домой и накрывают одеялом; они не замечают испорченный макияж, они берут нас на руки, если есть лужа, им кажется, что мы маленькие и нас надо обнимать. Они правы.

Я уважаю мужчин.
Слова у них чаще всего совпадают с поступками. Они лучше нас знают: когда-нибудь, через сто лет, они позвонят. Им всегда интересно, где мы. Они настойчиво желают платить за наш кофе, хотя сами уже давно не знают, почему. Они прощают нам всё, хотя мы (заметьте) редко им что-то прощаем. Они сильные.

Я уважаю мужчин.
Но только мужчин, а не лиц мужского пола.

Рог изобилия не скатерть самобранка и пополнять его придётся самому.

Все мужчины покупаются на то, шо не все женщины продаются…

И небеса во мне вдруг опустели —
все облака, что жили и летели,
куда-то вдаль растаяли, слетели…
Исчезли птицы, даже два последних,
два самых верных мотылька на дне,
сбежав в Иное, канули… Во мне
горят планеты, рушатся светила,
и даже та, которая любила,
став пустотой, уносится с постели…
И небеса во мне вдруг опустели

Солнце прячет свою яркость,
С горным контуром сливаясь…
За горой воспоминанья,
Солнцем света обжигая,
Пропадают в глянце моря…
Взгляда путь порой мудрёный,
Но наступит мудрость утра…

Претензии подаёт тот, кого никто не любит.

Одни демонстрируют свои умственные способности, другие их полное отсутствие.