Звезды и луна…
Тишина…
Я люблю тишину, она молчалива.
Я люблю тишину.
Она прозорлива…
Я люблю тишину, не взбитую чужим взглядом.
Я люблю тишину, когда любимый человек рядом.
Я люблю тишину утром,
напитанную ароматом кофе,
сидя в беседке, увитой виноградом.
Без фальши, напитанная мечтами,
она не прихотлива.
Она всегда с нами…
… В тишине набирается Сила. Иди в свою Тишину…
У неё под кожей идёт переменный ток,
У неё вместо сердца — сломанный трансформатор.
Она в кресле сидит у психолога: «Знаешь, док,
Я ругалась матом, окно затыкала ватой,
Но гудели и ныли несносные провода.
Мне приснился Никола Тесла, а он же умер,
У меня из крана святая текла вода.
Я звонила электрикам, слушала чёртов зуммер,
Понимая, что я неизбежно сойду с ума,
Я слечу с катушек». Зашкаливали приборы
«Пропишите мне, доктор, покой, забытье, туман.
Полечите дома, или в край, удалите город.
О…
Я просто очень обожаю жить…
— Какие жалобы?.. На жизнь?
— Ну, что Вы, доктор! Всё в порядке!
Она порой играет в прятки
И ухмыляется: Держись!"
— А вы?
— А я держусь! Держусь за небо!
За ветер, солнце и луну.
За день, каким бы хмурым не был,
Какой дают- такой приму!
Приму с распахнутой душою,
Что предначертано судьбой —
В кудряшках небо голубое
Иль дождь осенний проливной.
— Жeлающих ЖИТЬ, Лиля. А это значит, что спpaшивай меня про то, из чeго я coчинила рагу, что думаю про последнюю книгу Энн Тайлер, ношу ли подаренную тобой дубленку, удeлала ли Шурка мои новые шторы, будy ли перекладывать пол в прихожей, закончился ли «Шалимар»… ну, и так далее. А вот где у меня скрипит, колет, ноет, сыпется — не спpaшивай. Начaть подсчитывать убытки в семьдесят — из списка долoй. А я в списке! У меня восемь платьeв ненадёванных и новая Улицкая на подходе, так что всe хо-ро-шо!
Я пoджала хвост и не стала жаловаться на вновь исчезнувший голос, на страх моей души, гололед, на хроническую нехватку времени.
Нет, небеса не виноваты,
Коль их упаковали в вату.
Они бы рады нам сиять,
Да синей краски негде взять.
В запасе только снег имеют…
Ложась, он радостно белеет,
К чему-то светлому зовёт,
Что всех нас непременно ждёт.
И мы совсем не виноваты,
Что небеса так небогаты
На ликование и цвет,
Что, серый нацепив берет,
Поглубже день его надвинет
Себе на лоб, покуда стынет