Арсений Сибагатов

— Смерть заставляет моментально повзрослеть.
— Да, смерть всегда влечёт это.

— Как можно смотреть на убийство невинных животных?

— Это частный клуб, международный. Мы лишь его отделение. Наши члены тестируются, их коэффициент должен быть в границах двух верхних процентов.
— Коэффициент чего, сэр?
— Интеллекта, лейтенант…
— Значит, я разговаривал с самыми умными людьми в мире? А я и не заметил.

— Лерби был ничтожеством, дешёвым обманщиком, который торговал корейским трикотажем. Через неделю наш развод должен был быть оформлен, и если бы он подождал семь дней со своим взрывом, мне не пришлось бы сейчас сидеть здесь! Мне не нужна служба, не нужны цветы, не нужен гроб!
— Миссис Лерби, ваш муж заказал кремацию. Какой-то контейнер для этого нужен. Таковы правила.
— Он и в свои лучшие дни весил не более девяносто восьми футов, а то, что осталось от него сейчас поместится и в коробку от обуви!

— Пока люди будут помнить меня, я буду жить

— Я с трех лет каталась верхом на пони, падала, могла скакать как хочу и куда хочу, но в пределах дедушкиного имения в Кенте. Это дедушка подарил мне пони за то, что я хорошо танцевала перед его гостями. Я была как цыганка и при звуках музыки просто растворялась в ней.

— У вас есть имя, по которому я могу к вам обращаться?
— Да. Лейтенант.

— Я скажу вам как опытный человек. Иногда разумней быть добрым, чем честным.

— Камера-это как палитра художника. Инструмент без таланта ничто.

— У вас такая семья, мисс Литтон. Каждый думает, что я собираюсь арестовать его.
— Кроме меня!
— Да… Для меня большое облегчение говорить с вами, а то я уже начал чувствовать себя полицейским.
— А вы и есть полицейский и хороший. Вы говорите что-либо только тогда, когда это нужно и не ранее. Вы умеете хранить секреты.