Маленькой пони, взвалив не по силам поклажу,
тащищь повозку по имени «скверная жизнь».
Ангел смиренно взывает без веры:"Держись…"
Я и держусь… только путь не становится глаже.
Что я тащу? Что за ценности лягут в могилу?
Чем я порадую тучных земельных червей,
там, где цветёт асфодель, можжевельник, шалфей,
там, где уже без следа предначертано сгинуть?
Солнце улыбки давно и заметно поблёкло —
гнёшься и горбишься… жизненный груз с бородой.
Вечером был и отчаянный, и молодой, —
утром нутро до озноба без пульса продрогло.
Есть на свете лошадь.
Ростом небольшая,
Но тяжёлой ношей
Просто удивляет.
Знают этих лошадей
Как друзей-поводырей.
Возит бережно детей
Ради радости людей.
Потому что дружбы
Ничего дороже
Нет на свете для коней.
С человеком дружным.
У пони длинная челка
Из нежного шелка,
Он возит тележку в такие края,
Где мама каталась, и папа катался,
Когда они были такими, как я,
Такими, как я,
Такими, как я…
Туда, где водятся слоны и бегемоты,
Орангутанги и другие чудеса,
Летают раз в неделю самолеты,
Потом плывут неделю пароходы,
— Я с трех лет каталась верхом на пони, падала, могла скакать как хочу и куда хочу, но в пределах дедушкиного имения в Кенте. Это дедушка подарил мне пони за то, что я хорошо танцевала перед его гостями. Я была как цыганка и при звуках музыки просто растворялась в ней.