Я на ощупь уйду. Вроде, солнечный день на пороге,
Только тёмен мой путь, и я дальше не вижу дороги.
Ты меня отдала, как игрушку, что вдруг надоела.
Вот такие дела! Ухожу! А чего ты хотела?
Да, конечно, права! Ну зачем я тебе? Понимаю.
Ведь седа голова, и болезни уже подступают.
И тебе ни к чему, красоту своих дней омрачая,
Мне дарить теплоту своих глаз, будто не замечая,
Что не пара, увы, в этом мире мы вовсе с тобой,
И пусть даже совсем не согласен я буду с судьбой,
Ничего изменить не сумею я в ней никогда.
Как — же дальше мне жить, если сердце моё навсегда
Захватила ты в плен, разгромив мою робость легко,
Счастьем вдаль поманив. Оказалось — оно далеко.
Когда внучок был маленьким,
Его бабуся часто говорила:
— Вот вырастишь большим,
И станет плохо на душе, — ему внушала,
— Ты в Храм иди, получишь облегченье там.
Когда же вырос он, случилась с ним беда,
И вспомнил бабушки совет, отправился он в Храм.
Народ толпится у икон, кто свечи покупает,
Священник книгу вслух читает,
Похоже, что никто не понимает,
Потом ему все руки в очередь целуют.
Стоял мужик, разинув рот, не знал, что делать,
Тут из толпы его толкают, говорят:
— Не там стоишь! Не так глядишь! Не так одет!
Каждый раз, когда человек сталкивается с искушением, это выбор: то ли внять доводам Разума, остаться честным; то ли солгать, проявить безволие, а потом всю жизнь врать самому себе… мол не было выбора.
21−22 декабря, в дни зимнего солнцестояния, славяне празднуют Карачун — праздник сурового божества зимы. Карачун нагоняет на землю зимние холода, погружая природу в зимний сон. Полагают, что Карачун — одна из ипостасей Чернобога или впоследствии — Мороза, от дыхания которого всё покрывается снегом и льдом. Приходом Карачуна ознаменовано Солнцестояние, когда все коченеет, останавливается, движения не заметно, света белого не видно. Конечно же, древние понимали, что через пару дней вся эта останов…
В горячем соусе с приправой мышьяка,
В помоях сальных с падалью червивой,
В свинце кипящем, — чтоб наверняка! -
В кровях нечистых ведьмы похотливой,
С обмывками вонючих ног потливых,
В слюне ехидны, в смертоносных ядах,
В помете птиц, в гнилой воде из кадок,
В янтарной желчи бешеных волков,
Над серным пламенем клокочущего ада
Да сварят языки клеветников!
В бурлящей извести без примеси песка,
В которую свалился кот блудливый,
В струе зловонной черного хорька,