Есть то, что никому не доверяется.

Слепой сердцем всегда дальтоник.

Вольные кони
мчатся по травам детства,
пробуждая в нас память —
воспоминанья…
нежнейшие мотыльки
в душу щемяще летят…

Если любовь — химия, то ревность — ядерная физика.

Хлеб писателя — его несчастливо прожитая жизнь. Это та ткань, из которой он дёргает нити для своих холстов, ковров и узоров.

Последний час любви — бутон в бокале ночи,
Роняет лепестки на млечный пьедестал.
Мы вечностью близки, вселенной одиночеств,
И вот любовь для нас вершит прощальный бал.
Но, даже вечность нам, как выдумка — нелепа!
Ночь в лепестки увить, не стоило труда.
Бессонниц визави, отчаянье, как небо —
Все это образ твой, прощальная звезда…

Горчит глоток любви, последний, неслучайный.
Не будет больше встреч, разведены мосты…
Мне остается лишь грустинка с верой тайной:
Рассвет опять придет…
Но, вот придёшь ли ты?

Психологи говорят, что нужно уметь принимать людей такими, какими они есть. Оно, конечно, можно.
Только одних надо принимать с обезболивающими,
других — с противорвотными,
третьих -с антидепрессантами,
четвертых — с противовоспалительными.
И лишь немногих как амброзию или бальзам на душу.

Наезженная колея — дорога к одним и тем же граблям.

Люди боятся молчания — вязкого, невозмутимого. Они нервничают и начинают разбивать, разрезать молчание словами. При этом много бессмысленного говорится…