Сепаратизм зарождают не чужие правительства, а свои собственные.

…диктатуры заваривают каши, которые кушают все следующие поколения.

Мысли материальны. Просто не всегда материализуются сразу.

Если тебе жмут ботинки — это не значит, что надо менять ноги

Я не утверждаю, что мой путь самый правильный, но это мой путь и мне надо его пройти.

Спасать мир — это не значит его трахать. Не перепутай.

Антиутопия — это когда ты мечтаешь о чистой любви, но идёшь в бордель.

Запасов хамства на земле гораздо больше, чем запасов газа или нефти.

Когда автор преподавал, — то хулиганов выгонял из класса, а особо дебилам — давал поджопники. На девчонок старших классов — я смотрел как мужчина, устраивая иногда легкие обнимашки. Женился на ученице из 10 класса.

Я не понимаю, как преподавать в современной школе, где за неправильный взгляд — получаешь выговор и тонну нравоучений. Не говоря о поджопниках и обнимашках.

Мир перевернулся. Ну, что ж. Так бывает. Проблема в том, что сей мир — это ты и есть.

На покойников я смотрю с подозрением. Всегда думаю, что он — откроет глаза, встанет, и так далее. Пугает сам возможный факт, а не то, что труп превратится в зомбаря, съест тебя, и прочая. Как раз байки о зомби — меня улыбают. Меня напрягает, что труп в натуре оживёт.

Жизнь в России дорожает и обесценивается. Одновременно.

Рубрика: хроники абсурдистана

Книга «Скрепоносная Федерация» написана русским автором, аполитичным гражданином России. Онлайн по отношению к описываемым событиям.
Автор не пытался быть любезным, но и не ставил целью оскорбить. Политического ангажемента тут нет, но нет и реверансов. Книга не касается «сакральных тем», но говорит о сокровенном. Жанр: чёрная сатира.

Всё то, что мы помним — мы помним только в части себя.

Смысл в лицемерии — нулевой. Как и эффект.

В фанфике нет ничего плохого кроме того, что он — фанфик.

Вообще, рейтинг — это изобретение дьявола, но с его ноу-хау приходилось людям считаться на протяжении веков. Иначе бы не выжили, как предметы обихода, — зеркало, телефон, Интернет…

— Джордж! — приветливо улыбнулся Светоч. — Это моя семья. Олесию ты знаешь, рядом её дедушка, что когда-то давно искал золото Колчака… Ну и Кот. Меня все любят и тебя полюбят тоже!
— Да, мы тебя стопудов полюбим, Джордж, — подтвердил дед. Он легко встал с инвалидной коляски, подошел к студенту, легонько приобнял. Насильно пожал руку, вырвал пакет с тесемочными ручками из безвольных пальцев. Сел на место, достал из пакета несколько пачек долларов и деловито начал пересчет. Заложив весь стол банкнотами.
— Я не жадный на бабло, — произнес он между прочим. — Только денежка счет любит.
— Дед нашел колчакское золото, — похвасталась Олесия, с нежностью глядя на деда. — И сразу же перепрятал. В советской стране так было лучше всего!
— Власть Советов всё не кончалась. И… дед забыл, куда же перепрятал золото! — Светоч ласково погладил деда по голове.
— Мяу! — воскликнул Кот.
— Я вспомню! — пообещал дед, не отрываясь от банкнот.

Счастье — настолько хрупкая материя, что подсознание его бережет. От ехиден вроде местных деревенских сплетниц!

Женщина погасила поцелуйный порыв, дрогнула слезливыми очами:
— Прости меня, Виталик, прости! Я наняла Грома и Молнию, чтобы они тебя побили! За два литра водки.
— Что? — удивился профессор.
— Вот это любовь! — пораженно прошептали студенты.

…Ибо книжное дерьмо не имеет литературной национальности.