Жизнь в России дорожает и обесценивается. Одновременно.

Рубрика: хроники абсурдистана

Книга «Скрепоносная Федерация» написана русским автором, аполитичным гражданином России. Онлайн по отношению к описываемым событиям.
Автор не пытался быть любезным, но и не ставил целью оскорбить. Политического ангажемента тут нет, но нет и реверансов. Книга не касается «сакральных тем», но говорит о сокровенном. Жанр: чёрная сатира.

Всё то, что мы помним — мы помним только в части себя.

Смысл в лицемерии — нулевой. Как и эффект.

В фанфике нет ничего плохого кроме того, что он — фанфик.

Вообще, рейтинг — это изобретение дьявола, но с его ноу-хау приходилось людям считаться на протяжении веков. Иначе бы не выжили, как предметы обихода, — зеркало, телефон, Интернет…

— Джордж! — приветливо улыбнулся Светоч. — Это моя семья. Олесию ты знаешь, рядом её дедушка, что когда-то давно искал золото Колчака… Ну и Кот. Меня все любят и тебя полюбят тоже!
— Да, мы тебя стопудов полюбим, Джордж, — подтвердил дед. Он легко встал с инвалидной коляски, подошел к студенту, легонько приобнял. Насильно пожал руку, вырвал пакет с тесемочными ручками из безвольных пальцев. Сел на место, достал из пакета несколько пачек долларов и деловито начал пересчет. Заложив весь стол банкнотами.
— Я не жадный на бабло, — произнес он между прочим. — Только денежка счет любит.
— Дед нашел колчакское золото, — похвасталась Олесия, с нежностью глядя на деда. — И сразу же перепрятал. В советской стране так было лучше всего!
— Власть Советов всё не кончалась. И… дед забыл, куда же перепрятал золото! — Светоч ласково погладил деда по голове.
— Мяу! — воскликнул Кот.
— Я вспомню! — пообещал дед, не отрываясь от банкнот.

Счастье — настолько хрупкая материя, что подсознание его бережет. От ехиден вроде местных деревенских сплетниц!

Женщина погасила поцелуйный порыв, дрогнула слезливыми очами:
— Прости меня, Виталик, прости! Я наняла Грома и Молнию, чтобы они тебя побили! За два литра водки.
— Что? — удивился профессор.
— Вот это любовь! — пораженно прошептали студенты.

…Ибо книжное дерьмо не имеет литературной национальности.