В фанфике нет ничего плохого кроме того, что он — фанфик.

Урод. Презираемый матерью, спивающейся от бессилия
Жить рядом с, до отвращения, противным ей чадом,
На которое силится не смотреть, даже если надо,
Дает ему денег немного, выгоняя в мир насилия,
Скитаний ночных под натянутой под глаза маской
Иль балаклаве… чтоб люди презрев не сгубили.
Его такой же Урод спасает… но люди (от страха?) убили
Его названного отца… Да, не такие «сказки»
В книгах… Те за правду, за честь, а зло не в фаворе,
Карают уродство души, а не внешние язвы…
Он весь в этих книгах…
… показать весь текст …

Командор, мистер Коннор, как слышно, приём, ответьте,
Мы из этого бункера уже вряд ли увидим горы.
Тут, под шквальным огнём, третий день рок-н-ролл со смертью.
Терминаторы прут, люди гибнут, сдавая город.
Командор, мы откуда то знаем что ты нас слышишь.
Даже Кайл-недотёпа сражался вчера как бог, но…
Только чудом остатки отряда могли спастись, лишь
Статус чуда посмертно присвоен был Саре Коннор.
Мы сроднились с безумием, кровью харкая, хохотали
В раскалённо-багровые блики стальных глазниц их.
Нет судьбы, командор, мы творим её сами с Кайлом.
И вот-вот ветер прошлого примет его за птицу.
Командор, транспортация в прошлое рядового, проходит штатно,
Слышу гул сервопривода. Бункер взломан. Они всё ближе!
… показать весь текст …

Как День взятия Бастилии стал Днем Сурка
— Кто взял Бастилию?
— Не я.
— Сколько раз ты не взял Бастилию?
— Я Бастилию не взял, не беру и не буду брать! Я каждый день не беру Бастилию!

— Александр Дюма «Тайный заговор. Кавалер красного замка. Женская война». Мне почему-то кажется, что это книга, которую читает Тимошенко, — сказал Яценюк.
— Мне кажется, она по ней живет, — ответил президент.
— Надо будет нам для ознакомления посмотреть, на всякий случай, — посмотрев на президента, сказал премьер.
— «Как поймать хищную рыбу», премьер-министр, а это кажется книга нам в помощь для борьбы с Тимошенко, — сказал Порошенко, и оба политика рассмеялись.
— Уильям Шекспир, «Король Лир», —…
… показать весь текст …

— Так! Вон отсюда! — они оба поплелись к выходу. — Я Майского отпустила, пусть проспится, Волдеморт хренов. А вас, Люциус Петрович, я попрошу остаться. — бледный Николай Петрович поплёлся обратно, получив дружеский шлепок по плечу…