Когда-нибудь снова
шагнёшь мне навстречу.
Наверно, к чему-то…
Навряд ли случайно…
Ну что там не сразу
во взгляде замечу?

А что кроме тайны…

Охрипли слова.
Стало тесно у бара.
— Давай, погуляем?
Кивну, между прочим…
Ну что там серьезней
… показать весь текст …

Когда человек запутывается, ему лучше самому себя распутать,
чем его распутают другие.

Любовь по вкусу.
Дружба - по совести.

Как же стучит сердце…
Выпрыгнет скоро наружу.
В битве извечной со смертью
Кто тебе важен и нужен?
Просто необходимо
Рядом иметь душу,
Каждому — быть любимым!
И не страшны будут стужи.
Вроде конец мая.
Но снова северный ветер
Холода нам нагоняет.
Взгляд твой — лучист и светел —
Сердце моё согревает.

Черный чай, чабрец, голубой восход —
Акварель пространства легла на холст
Моих синих глаз.

За окном дождит,
И такая нежность, что больно жить.

Где-то там, сбивая росинки вод,
По земле художник ее идет.

Чай зеленый. Жасмин.
Как палитра дней,
Отчего же мне с каждым днем грустней?
… показать весь текст …

Петербург великолепный!

Даже если великолепие его вот такое, почти обыденное, как улица Коломенская. Или Пушкинская, посреди сквера на которой стоит поэт. То самое «солнце», которого иногда так не хватает в Питере.

Хотя… как по мне, то и дождей, и солнца в нем — в самый раз. И я люблю старый город потому, что в нем витает дух прошлых эпох. И духи, живущие в полуразрушенных с «тыла» домах, грустят, что нельзя затопить печку, то есть — разжечь камин, потому что он теперь — бутафорский.

И по утрам истерично кричат чайки, потерявшие воздушную дорогу к Неве. И облака собираются не в кучи, а в стаи, из-за того, что хотят хоть как-то поддержать сумасшедших птиц, вынеся их на своих спинах туда, где дуют балтийские ветра…

То, что я люблю.

Пока тебя считают простым, тебя недооценивают, — пока тебя недооценивают, ты имеешь преимущество.

Когда учишься и совершаешь ошибки, тебя осуждают — когда научился и всё делаешь правильно, хуже, завидуют.

Дурак учится на своих ошибках — когда ткнут в них носом, как и нашкодившего кота.

У баловней судьбы манна небесная на расстоянии вытянутой руки, а у несчастных — в пределах нищенской зарплаты.