Шелестели года — незаметно, украдкой,
маскируясь под шорох оранжевых листьев.
Только привкус тревожил, обманчиво-сладкий,
от давно уж набивших оскомину истин.
Собран нынче рябой, разноцветный гербарий —
все года всколыхнула и сбросила осень!
«Сколько жить мне осталось?» — вдруг крикнешь в угаре,
обращаясь к кукушке в извечном вопросе.
Только парк городской, в нём совсем не те птицы,
и в ответ зазвучат лишь задорные трели —
под которые листья продолжат кружиться,
а года — шелестеть, как всегда шелестели.