Разбить два сердца, тщательно удалив серединки. Сбрызнуть вином. Добавить души по вкусу; излить ее. Растопить сдержанность и выпекать на простынях, пока не поднимется. Украсить оргазмами по верху.
Еще можно добавить слез, ничего не значащих фраз, надежды, эмоций. Растолочь остатки разбитых сердец и присыпать блюдо сверху горечью.
Подавать холодным.
Потом все это выкинуть и начать заново.

Приходят в дождь, когда им одиноко… Уходят в дождь, когда их обижают…

Время мысли разделяет.

Знаешь, осень… Она для сильных. Осень знает, куда ударить.
Осень видит сквозь плащ и свитер то, что скрыто в твоей груди.
То, что спрятано в клетке ребер, будто ноты меж струн гитары,
Осень ловко подцепит ногтем и с насмешкой шепнет: гляди.

Если лето хмельным напитком опьяняет до ветра в крыльях,
Осень молча швыряет в бездну, дождь вонзая в твою ладонь.
Можно слепо брести в потемках и пенять на свое бессилье
Или все же придумать способ хоть на время разжечь огонь.

Кто-то ищет осколки света в незнакомых домах и душах,
Кто-то купит себе светильник и немедля придет в восторг.
Кто-то чиркнет обычной спичкой… Впрочем, осенью свет не нужен,
Ведь теплее объятий близких не горит ни один костер.

а осень снова залезла в окна. ее не звали, сама пришла.
швырнула холод: «лови, гостинец! давай, рассказывай, как дела?»
такие гости всегда ни к черту, приходят вечно, когда не ждешь.
и вроде выгнать уже неловко, но от беседы бросает в дрожь.
а осень — стерва, хохочет солнцем: смотри-ка, лето! ан нет, прошло!
и ты стоишь на ветру, замерзший, поверив, будто еще тепло.
забавно видеть, что кто-то в майке стучит зубами, совсем как ты,
а кто-то в куртке, как рыцарь в латах, и вместо копий у них зонты…
… показать весь текст …

Я видел множество людей: дождливых, призрачных, туманных,
Носящих под плащом сквозняк, что воет в застаревших ранах,
С глазами, серыми, как сталь, и опустевшими, как Припять,
Чью боль годами можно пить, но никогда до дна не выпить.

Я видел множество людей: янтарных, солнечных, искристых,
Пропитанных морской волной, что украшает пеной пристань,
С душой, распахнутой для всех, как-то окно, что жаждет утра,
Что, как дитя, глядят на мир, но зрят по-стариковски мудро.

Я видел множество людей: пронзительных, морозных, белых,
Как будто сам старик-февраль пришел в ночи к их колыбели,
Забрал горячие сердца и влил бесчувственность в их вены,
Чтоб получились, как стекло — прозрачны, но не откровенны.
… показать весь текст …

У меня между ребрами есть дыра, потому я ищу подходящий лоскут. Вот в кармане правом лежит игла, нить вокруг запястья — суконный жгут. Я иду по свету и свет со мной: спички неуверенный огонек разрезает тьму и сражаясь с тьмой, будоражит тени у самых ног. Они льнут к лодыжкам и сапогам, превращаясь в лужи тягучей тьмы. Бог найдет меня по сырым следам — черное на белой земле зимы. Я иду по Северу, в тишине, в бороде снежинки и на висках. Завывает ветер в грудной дыре и сжимает душу в стальных тиск…
… показать весь текст …

Паутину плетет паук, в сети ловит солнечный шар. Я не чей-то враг или друг. Я не тело и не душа. Я летящий по небу лист, я оторванный лепесток. Ветер летний игрив и чист, свет прекрасен и так жесток. Я ползу по земле змеей, я слепой бесхребетный червь. Я не чувствую страх и боль, я испил из ладоней смерть. Сквозь меня протекает Нил, в мой затылок вонзился луч. Я не верил и не любил.
И поэтому я живуч.

Не смотри на меня вот так, не давай в мои руки жизнь. У меня под одеждой прах, (я разденусь, т…
… показать весь текст …

Даже если вы из крови одной и стали,
и какие бы шрамы, рубцы и зазубрины
не совпали,
и какую бы душу родную не видела в человеке —
никогда не желай быть счастливыми
вместе навеки.
Не ходи по росе опасной, утренней,
ранней,
Не проси ни о чем — вообще никаких
желаний!
Говорят же вам, люди, — в эти сферы не лезьте.
Никогда не проси, чтоб остаться навеки
вместе.
Потому что потом,
… показать весь текст …

И лёд на полыхающем виске,
и пламень за картонною стеною…
И если всё висит на волоске —
не мучь меня, но сжалься надо мною.

И камень, что летит наискосок,
и пламень, обрывающий молитву…
И Тот, Кто держит тонкий волосок,
другой рукой уже заносит бритву.