Пора бы жить — не выживать,
А жить и вышивать по шёлку
Сквозному. Смотрит ангел в щёлку,
А значит, будут заживать
Легко и просто ранки все
И все сердечные болячки,
И, если ты не склонен к спячке,
Увидишь мир во всей красе:
И шёлк лазоревых небес,
И непримятый снежный хлопок
Извилистых, неторных тропок,
Ведущих из лесу и в лес.

Так что же я всё-таки делала летом?
Ах да — любовалась рассеянным светом.
Постойте, а чем занималась зимой?
Ах да — в снегопад возвращалась домой.
А как проводила весну или осень?
Искала глазами любимую просинь.
Короче, не знала я в жизни поры,
В которую мне б не вручали дары.

Жизнь не ждёт никого. Никого абсолютно.
Если помнит в лицо хоть кого-то, то смутно.
Жизнь живёт в своём ритме. Отставших не ждёт.
Ей подобная живость бесспорно идёт.
Ей совсем не к лицу апатичность и вялость.
Если даже осталась мне самая малость,
Я люблю наблюдать, как летучие дни
Неизвестно куда улетают одни.
Но когда я гляжу, как они улетают,
Как покорно из вида они пропадают,
И не знают, что новое утро таит,
У меня в горле ком почему-то стоит.

Начни не с первой ноты — с тишины,
Которая предшествовала ноте,
А значит, находилась на излёте, —
С той тишины, которой нет цены.
Дай мне увидеть как всё началось —
Любовь и нежность, встреча и разлука,
Начни с того, что было здесь до звука,
Пронзившего безмолвие насквозь.

Не верь тому, что навязали.
«Жизнь тяжела», — тебе сказали.
Не верь, пожалуйста, не верь.
Кто знает, что она за зверь?
Кто знает, что она такое?
Тот говорит — в ней нет покоя,
Тот говорит, что счастья нет,
Тот норовит вернуть билет,
Тот о бессмертии хлопочет,
А жизнь идёт себе, как хочет, —
То непригодна, то годна,
Причём у каждого одна…

Нас Бог послал сюда любить,
Дыханье близкое ловить.
Нас Бог послал сюда влюбляться
В леса, что скоро оголятся,

В недосягаемость небес,
В летящий мне наперерез
Пожухлый лист на пёстром фоне,
В твои глаза, в твои ладони.

А следом, следом шёл июль,
Июльский дождик мчался следом,
Носили молоко по средам,
А по ночам на окнах тюль
Белел. А днём была жара.
Жасмина изгородь живая
Цвела, полдома закрывая,
А после дождика сыра
Была земля. Сыра, бела,
Бела от лепестков жасмина,
Которых целая лавина
Сошла. О Господи, дела
Столь утешительны Твои
Для слуха чуткого и взгляда,
… показать весь текст …

Ну, а что вы предлагаете? Рыдать?
Круглосуточно томиться и страдать?
С тяжким вздохом просыпаться? Засыпать?
Пеплом бедную головку посыпать?

Я другое предложение вношу:
Видеть радости, подобно малышу,
Хохотать, чтоб было слышно далеко
И, расплакавшись, утешиться легко.

Я умею только жить,
Если что-нибудь умею.
Просыпаюсь и пьянею
От возможности кружить
В окружающей среде,
В ослепительном пространстве,
Приспособленном для странствий
Душ и тел невемо где.
И за эту благодать,
За счастливую возможность
Жить, изведав лёгкость, сложность,
Я готова жизнь отдать.

Добро пожаловать, добро. Добро пожаловать, веселье.
Вы погостили бы, присели. У нас дожди, как серебро.
У нас, как золото, леса. Дожди и листья — всё летает.
И только вас нам не хватает.
Останьтесь хоть на полчаса.