Приходящие… уходящие…
Люди в жизни, как поезда…
Лицемерные, настоящие,
На мгновение… навсегда…
Кто-то выстрадан… кто-то вымолен…
Кто-то послан был, как урок…
Кто-то в памяти просто именем…
А кого-то послал сам Бог…
Поначалу все просто встречные…
Только кто-то потом врастет
В твою душу и станет вечностью…
Ну, а кто-то, как дым уйдёт…
Приходящие… уходящие…
Каждый в сердце оставит след.
Вот и будь теперь сильной. Все держи на своих плечах. Эта тяжесть невыносима. Научись не чувствовать и молчать. Продираясь сквозь все«не могу», «зачем мне», восстанавливать сбитый, усталый ритм. Ну, а память с каким — то упорством чертит чем — то острым на том, что еще болит. И фрагменты из прошлого сыплет солью, собирая мозаику давних дней. Я уже давно позабыла сколько я себе клялась не скучать о ней. Не искать намеков и тайных смыслов, захлебнувшись на вдохе в разбитом сне. Но она мои забирает мысли и с собою их возвращает мне. И о чем — то печалясь, глядит мне в спину с фотографии маленькой у стола. Я ее никак не могу покинуть, хоть она полгода назад ушла. Ничего с собою не взяв в дорогу. Иногда проявляясь в коротком сне. В моей жизни ее до сих пор так много, хоть она совсем не осталась в ней. Лишь душа ее, может, бывает рядом. Осторожно, чтобы не помешать.
Все в порядке, мама. Всего лишь надо
Научиться мне… без тебя… дышать
Мам, время не лечит. Время совсем не лечит. Мне не понятны цели его и роли. Только чуть — чуть становится мне полегче, Следует в вену порция новой боли. И я взрываюсь, на хрен, опять слезами. Только услышу голос, на твой похожий. Или в толпе встречусь с тобой глазами, а это не ты — просто чужой прохожий. По выходным езжу к тебе в гости. Кладу на могилку цветы, а на стол — конфеты. Это единственный в мире к тебе мостик? Может ты мне сумеешь сказать: где ты? Ты мне приснись: будто сидим за чаем. И ты одета странно, не по погоде. Я задаю вопросы. Ты отвечаешь. И боль уходит. Боль навсегда уходит. А ты такая счастливая, прям из света. Я тебе глажу руки, целую щечки. Я буду ждать в своих снах твоего ответа. Мам, до свидания.
Знаешь, время совсем не лечит, если что-то навек отнимает. Время душу твою колечит, и из прошлого не отпускает. Ты устал, ты до капли выжат, став себе самому опорой, не надеясь на чьи-то плечи, не рассчитывая на милость, ты однажды поймешь, что легче и поверишь, что получилось. И смиришься, что неизбежно, что нельзя изменить иначе. А из прошлого смотрит нежно… Тот, который так много значит.
День снова канет во вчера
Неясным светом
И одиноки вечера…
Лишь вздохи ветра…
И тихо звезды в небесах мерцают…
Бог, я свои грехи не отрицаю.
Я наказание твое приму с молитвой
И чаша горького питья тобой налита.
Ты заменил яд на печаль…
…И жить оставил.
И одиночества печать
на мне поставил…
Однажды перестаёшь бояться холода.
Любого холода.
Просто кутаешься потеплее, и живёшь дальше.
И тебя становится невозможно предать, обидеть, причинить боль.
Всё это случается, когда ты боишься, а когда нет — не случается.
Потому что ты прошёл худшие варианты, и тебя не удивить ничем.
И ты понимаешь, наконец, что жизнь начинается только тогда, когда перестаёшь бояться.
Холода, жары, обиды, гнева, потерь, осуждения, сплетен, идиотов, разлук, одиночества, предательства, даже смерти.
Потому что страх ещё никому и ничем не помог.
Отобрал по половине жизни у всех боящихся, а вот помочь — не помог.
Отсутствие страха открывает тебе глаза на то, что недовольство тобой — проблема недовольных, разочарование — разочарованных, критика — критикующих.
Ты здесь вообще не при чём.
Потому что или диалог, или пусть «моноложат» за спиной, от тебя подальше
Время не лечит, но все в это верят.
Думают, — Время стирает все грани.
Ждут обречённо, сначала дней девять.
Сорок дней. Год. И потом ждут годами.
Время не лечит. Время калечит
Память, что вместе с годами слабеет,
Чувства, идущие быту навстречу,
Души людей, что порой цепенеют.
Лечимся верой, любовью, надеждой…
Лечит поэзия, музыки звуки.
Лечимся лесом, красивой одеждой.
Изредка лечат нас дети и внуки.
Лечим себя потихоньку мы сами.
Но ощущается Времени бремя.
Осознанье потери приходит обычно не сразу —
Просто вдруг, ниоткуда, нахлынет студёная грусть,
По накалу эмоций сродни болевому экстазу…
Но сперва отмахнёшься: «не вышло — подумаешь… пусть».
И улыбка в глазах, и беспечная в речи бравада…
А внутри — пустота, словно старый колодезный сруб,
Постепенно поймёшь, что уже не сложилось«как надо» —
Изменился твой мир — стал безжалостен, яростен, груб.
Одиночество вдруг распахнет золотые ворота,
Приглашая к себе на унылый и вечный постой…
Ты застынешь, как флюгер в безветрии — в пол-оборота …
От себя не сбежать и никто не одёрнет: «постой…»