В её глазах — предутренний рассвет,
В руках — тепло, целительный покой.
Когда родных упрёком стынет след,
Она пришла с открытою душой.
Для тех, кто сдал старушку, как багаж,
Она была обузой на пути.
Лишь инвалидный старый экипаж
Всё продолжал с унылостью брести.
Родная кровь безжалостно ушла,
Оставив немощь в тишине пустой.