Алекс Брут

Нет плохого или хорошего —
только опыт, обратная связь.
Председателю клуба брошенных
расскажи, ничего не стыдясь,
как просила Любовь отчаянно:
«Проведи меня сквозь дожди
по чужим городским окраинам.
Проведи меня, проведи.
Не оставь на пустой обочине
беззащитным цветком в пыли.
Укрепи надо мной непрочные
небеса на краю земли…»

Своему отраженью в зеркале
… показать весь текст …

После всех услышанных мной историй
я пишу свою — в ней старик и море,
в ней подбитый летчик ползет по снегу,
в ней гонец погибнет в конце забега.
Мне так мало слов для бурлящих мыслей.
Соль рассыпана и молоко прокисло —
всех примет не счесть, что несут дурное.
Если верить в них, то к чему иное
пониманье мира? Зачем надежда
человеку, что подбирал одежду
всех оттенков долгой полярной ночи?
Я учусь любить, но пока не очень.
Я учусь искать в своем сердце веру,
отличать массив от простой фанеры.
… показать весь текст …

Он встал, не разуваясь, на пороге
закрыл глаза и начал говорить
нескладно и в страдательном залоге
о том, что покорён. Мари… Мари…
Мария, ваши губы, руки, плечи…
Чуть заикаясь, повторял. Она
смотрела строго, и весенний вечер
стирал с ее лица полутона.
Ей было тяжело смотреть на эту
мужскую слабость, наконец глаза
сменили цвет на черный, и стилеты
обидных слов ударили. Гюрза
в атаке менее опасна чем те фразы,
что были едко брошены тогда.
… показать весь текст …

Куда мне пойти в этом городе,
если я видел все?
Переполненные проспекты,
опустевшие улицы,
солнечные бульвары,
заснеженные парки,
темные аллеи
и светлые скверы.

Куда мне пойти в этом городе,
если я узнал все?
Любовь,
Ненависть,
Доброту,
… показать весь текст …

Она надевает короткое платье
и сразу приходит апрель.
Она говорит: здесь никто не оплатит
еще одну зиму, поверь.
И он соглашаясь, идет за ней следом
по улицам, сотканным из
янтарного солнца, лазурного неба,
где каждый второй карниз
открытая сцена для домохозяек,
решивших, что надо отмыть
слегка потукневшие окна. Он знает,
все это неважно. Ведь смысл
не в том, чтоб усердно готовиться к лету;
а в том, чтобы кто-то рискнул
… показать весь текст …

Одна почти тридцатилетняя поэтесса
(если хотите поэтка
или даже поэтиня)
считает так:
если писать мрачные истории,
если искать в себе тьму
и пестовать личный ад,
то больше шансов на отклик
шестнадцатилетних девушек,
узнающих в стихах себя.

Другой — краснощекий молодой поэт
(тут, уж простите,
без феминитивов)
… показать весь текст …

Это было хорошее время.
Время дерзких и честных поступков.
Мы дружили совсем не с теми —
так считали родители. В сутках
не хватало часов. Мы были,
как волчата, что в стае злее.
Помню, мама сказала: «Приплыли.
Сын-шпана.» И осела, белея.
Мы любили дурацкие песни,
лишь бы только не нравились папам.
Короли неопрятных лестниц
пили дрянь из горла и залпом.
Нам казалось, мы знаем больше.
Мы кричали об этом, пели.
… показать весь текст …

Я пришел посмотреть на пустые холмы,
на сожженную рожь и обугленный лес.
Я пришел говорить на наречье немых
и просить снисхожденья
для тех, кто исчез
с горизонта событий, но из головы
не смотря ни на что не хотят уходить.
Я пришел оценить,
как пространство кривых
превращается в плоскость.
И красная нить
обвивает запястье,
витков тридцать шесть —
ровно столько историй
… показать весь текст …

Если брать, как критерий, тоску —
в этом клубе ты в первой тройке.
Прислоняя бокал к виску,
выпиваешь у барной стойки.
Это проводы лучших дней
под хештегом #неполучилось
Это горечь в сухом вине,
что на белое платье разлилось.
И в сплетении сложных схем,
зная карту своей печали,
хочешь авторешатель проблем.
Хочешь сердце из толстой стали.
Но твердишь, что нельзя назад,
обрубая концы, — так надо;
… показать весь текст …

В этом городе вечно проблемы с парковкой и сном.
У прохожих на лицах написано «Лучше не трогай!»
Я иду за чилийским сухим в магазин за углом,
чтобы к ночи почувствовать, как отпускает тревога.
Покупатели здесь возле кассы скрывают лицо —
все приличные люди, но день далеко не суббота.
Эта очередь в тесном проходе свернулась в кольцо —
Уроборос, сжирает свой хвост, отпуская остроты
голосами, пришедших за счастьем в районе трехсот
или может за чем-то похожим с неброским названьем.
Я пишу в телефон, и меня, как обычно, несет.
Я готов к этой строчке назвать свои тексты призваньем.
Ведь писатель не просто какой-то безликий статист,
значит я хоть немного, на самую малость их лучше.
… показать весь текст …