Январский день уже светлеет,
и ночью, вдруг засияет яркий свет звезды,
где Рождество из чистых снов и позабытых сказок
мелькнет крылами белоснежным ангелом…
И… Боже мой, любимый праздник! -
воскликнет радостно Душа.

Январь… такая тишина, что слышно небо.
И все вокруг, как никогда, покрыто снегом.
И новый год и Рождество пришло, осталось
Крещение и старый год, такая малость
Деревья стынут на ветру, что рыщет лугом.
Ты зимушка опять пришла, моя подруга.
Укрыла белым полотном, ты так старалась.
Теперь дождаться бы весны… что тут осталось…
Ну, а пока с тобой вдвоем… летят снежинки.
И мы как будто в мире всем две половинки.
Узоры ты плетешь стеклом, и дышишь стужей.
А мне камин бы потеплей, свечу и ужин.

Когда мы делаем доброе — мы хвалим свою душу.
Это правда, что настоящая доброта не ожидает ни слов похвальных, ни ответной доброты…
Но если в человеке никак не дрогнуло и он воспринял всё как должное, то я поблагодарю себя дважды.

ты войдешь в эту дверь и откроешь Январь
зябкий
ветреный
снежный
холодный
перекрасишь закатов алмазную марь
и рассветов пуховые своды…

будет белым-бело поле нашей любви
иней хрупкий петь звоном хрустальным,
а на окнах…
мороз нарисует цветы
укрывая от всех наши тайны

Нереальная — реальность,
Наяву нелепый сон.
Сказанная вслух банальность,
Превращается в закон.

Лишь бы рука дьявола не действовала быстрее перста* Господня!

Если нечем дышать… дыши свободой.

Искренность безмолвна, ложь многословна.

до чего ж бывает мысль навязчива,
и с годами кажется всё чаще:
в тёмном прошлом больше настоящего,
чем в любом отмытом настоящем.

— Сказать ему видите ли больше нечего! У нас здесь много таких, кому сказать нечего, но они же не молчат! (Черномырдин, кажется)