С ехидным видом на лице
Шептались в ЗАГСе злые снобы:
«Невесте только на кольце
Ещё возможно ставить пробы!»

В предновогодней вечной суете,
Среди хлопушек праздничной пальбы,
На смену нам уже приходят те,
Кто не смотрел «Иронию судьбы».

Я не корю Господень труд!
Созданье Мира — дело вкуса!
Но жаль, что развелось Иуд,
И нет второго Иисуса…

Пусть нет на планете страны бездорожней,
Зато есть тайга здесь, есть и нефть и базальт!
И хер на проблемы кладут здесь надёжней,
Чем шифер, паркет и, тем паче, асфальт!

Мы дольше женщин проживём едва ли,
Учитывая даже, что всегда,
По их словам, у них мы забирали
Их лучшие, счастливые года.

Вот и осень. Роща обветшала,
Я бреду по листьям налегке
И хочу, чтоб так же зашуршало
И в моём потёртом кошельке…

Мне за людей обидно, не иначе,
За грешный мир, где все мы рождены,
За то, что мы имеем Стену Плача,
А Счастья не построили Стены.

Всё злей и жёстче возраста влияние!
И я уже не в силах превозмочь,
Что утром просыпаюсь в состоянии,
Как будто меня пи… дили всю ночь…

Не злись, подруга, себе нервы теребя,
Держа мужчин за безразличных эгоистов!
Пойми, на баб, что мнят богинями себя,
Всегда найдутся миллионы атеистов!

Ты откопала где-то мужика.
Он твоего не стоил и мизинца,
Но ты твердила с видом знатока,
Что ты нашла единственного принца.

А после жизнь катилась кувырком,
Ты вновь одна, и это так печально.
Твой принц не оказался мудаком,
Он им и был, поверь мне, изначально.

Пусть в бороде седое серебро,
Но если сил хватает для страстей,
То бес нам не вселяется в ребро,
А лишь туда, где вовсе нет костей.

У всех по жизни свой ориентир,
Но, в целом, одинаковы дороги:
Откуда мы явились в этот мир,
Мы тем и накрываемся в итоге.

Я б жил без нервов, стрессов, паник,
Нравоучений и упрёков,
Когда б имел законный краник
В любом из «Северных потоков».

Не свят бывая в поведении,
Не чую совести я гнёта,
Ведь даже в нравственном падении
Есть ощущение полёта.

В штанине вдруг возникла теснота,
Увидев у парке женственную прелесть,
Я выронил ириску изо рта,
А с нею, как на зло, вставную челюсть.

За каждым пламенем в груди
И за мужской строкой в тетради
Всегда незримо позади
Стоит своя Марина Влади…

Доев новогоднюю шпроту,
Уставшие сонные орды
Бредут не спеша на работу,
Морозя похмельные морды…

Ни вора нет во мне, ни афериста,
Так что Мальдивы светят мне едва ли.
Не выйдет руссо из меня туриста
С таким советским облико морале.

Когда я буду временем убит,
И спор с поэтом станет неуместен,
Я стану тем довольно знаменит,
Что очень многим буду неизвестен.

Пока есть и силы, и разум,
Наполнен я смыслом вселенским:
Хочу накрываться я тазом,
Но только не медным, а женским!