Юрий Тубольцев

Любое безобразие заканчивается чем-то безобразным.

Смысл является подушкой человека, поэтому адекватные философы мягко выражаются.

Увидеть неглиже
Онлайнер не боится!
Сквозь зум такое видно,
Что ни в сказке, ни приснится!

Не ищи в игре глубину, игровые ценности всегда плоские.

Рассудительные много не рассуждают.

Человек — это неразгаданная обезьяна, обезьяна — это разгаданный человек.

Втыкают и тыкают, думая, что это любовь, только умалишённые.

Одна девушка полезла на конец сказки.
Сказка застеснялась и убежала.
Ещё никто никогда не мог родить от сказочного конца.
Но ёбца-дрипца гоп ца ца, и всё вышло без конца.
Довольно маньячно, однако.

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Молодой человек, я согласна, если Вы подскажите, куда надевать третью перчатку летом?
— Девушка, когда с Вами одновременно знакомятся два парня, третью перчатку надевайте тому, кто понаглее — на нос!
— О! А если со мной одновременно знакомятся три парня?
— А тогда скажите им: А вот и не подерётесь! А пока они будут драться, выбирайте сильнейшего!
— А как я решу, стоит ли с Вами знакомиться, если Вы сейчас ни с кем не дерётесь?
— Девушка, я никогда ни с кем не дерусь.
— А это мы сейчас посмотрим, вот справа сидит мой муж!
— Девушка, это что, рояль в кустах?
— Вы угадали, а еще будет скелет в шкафу!
— Девушка, извините, я выхожу, моя остановка!
— А я свою остановку давно проехала, Вы далеко не первый, кто ко мне сегодня приставал!

— Я убил человека.
Нет, блин, мало!
— Я убил двух человек.
Нет, не правдоподобно.
— Я убил дюжину народу!
А так перебор.
— Я убил несколько человек.
Во! Это оптимально.
Арсений отложил «Преступление и наказание» и посмотрел на Достоевского свысока.
— Я сделал Достоевского!
Моё начало романа лучше, чем у него. У меня получилось более рефлексивно.
Арсений взял отдельную тетрадку и написал:
— Я убил несколько человек!
Прошло тридцать лет.
… показать весь текст …