Tatiana Solovyovа

Если бы я рисовала «Одиночество» — это был бы большой, красивый город с набережной, все бегут по делам, и только один человек смотрит в окно.

Пёрышко, ты моё, птеродактилевое! — и качнув бёдрами, жена вошла в лифт.

Прохладное утро сменилось тёплым полднем, мольберт отбрасывал короткую тень. Полоская холщёвую косоворотку Творца, стайки ветерков проносились вдоль вершины холма. Не торопясь, неизвестный старец прикрепил новый холст, подвинул несколько туч и смешал краски — этим летом зелёные тона и оттенки займут его большую часть, лягут разными мазками.
Задумался: «С чего начать?» — и глянул вниз. У полога распростёрся смешанный лес — там между олешником и дубами пробираются люди, уставшие вскоре выйдут на…
… показать весь текст …

Рыжий комок солнца проснулся, быстро сбросил почти прозрачное, с легкими завитушками облако-одеяльце и не спеша начал подниматься по небосклону.
На высоких травах в степях, на каждом листочке и лепестке в лугах, на тоненьких, созревающих колосках в полях — все капельки росы радостно заискрились. Солнечные дорожки с разноцветными бликами потянулись по воде. Играючи с ним, крупицы воды переливались и подпрыгивали до небес.
Его первые, тёплые лучики пробрались под кроны деревьев и россыпью ярких пятен упали на кусты, на землю — преображая всё вокруг. Солнышко само не понимало, почему так хорошо рядом с ним и несло это невидимое, огромное счастье другим.

Июльская ночь близится к концу. Неизвестный в холщовой свободной рубахе, коротко засученных брюках, босой медленно ступает, согнувшись под тяжестью мольберта. Там, на вершине прикрепил холст синего небосвода. Достал из маленькой котомки акварель.
Сначала очертил контуры тяжёлых, прижавшихся друг к другу, туч. Они хмурятся, ворчат и не хотят исчезать. Творец лёгкими мазками, бледно-жёлтыми просветами утренних сумерек, проредил их, кликнул лёгкий ветерок. (А он уж постарался…) Натыкаясь, пыхтя и…
… показать весь текст …

Бабушка говорила: «Лень толкай вперёд, а сама иди сзади».
Ох, как тяжело бороться с ленью.

Разница между поколениями десять-тринадцать лет. Не справились с одним, воспитывают другое, а те копируют старших.

Солнце скользило по жёлтому, не замечая себя.

Страдает семья от пьянчужки,
А он чуть красивее чушки.

В начале осени, во времена СССР инженеры, ученики ПТУ, да и не только, старшеклассники и студенты ВУЗов ездили в колхозы и совхозы, в трудовые лагеря, чтобы помочь местным убирать на полях урожай.
Неопрятно одетый, хронический алкоголик, давно разведённый, решил навестить дочь-подростка и привезти ей гостинец.
Со временем добрался. Классная руководительница рассказала о нём девочке, уговаривала выйти на встречу. Но она не захотела, не улыбнулась и не обняла, не сказала, что любит… Ведь порою подростки жестоки, а она стеснялась отца, из-за которого неоднократно переживала и нервничала.

Знакомство двух, уже немолодых женщин было неожиданным и случайным, на скамейке в парке. Живущие много лет в эмиграции, некоторые без родный и друзей, ценят, вновь приобретённые отношения. До отъезда во Францию, (та, что была постарше работала сиделкой у пожилых). Они старались дружить: перезванивались, встречались и делились сокровенным, ходили на концерты — длилось это пол года. Внучке новоиспечённая француженка отвезла подарок — это была детская книжка, подаренная другой подругой. И три года…
… показать весь текст …