Знаю, что в конце концов все пройдет, но сейчас мне это не помогает.

Что остаётся у людей, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь?

Фальшь и лицемерие производят большее впечатление, чем истина.

Я попросил Её рассказать мне о радости, а Она просто улыбнулась мне…
я попросил Её рассказать мне о Любви, а Она просто обняла меня…
я попросил Её рассказать мне о счастье, а Она просто рассмеялась…
я попросил Её рассказать мне о Боге, а Она просто закрыла мне глаза ладонями…
я попросил Её рассказать мне, где живут Радость, Счастье, Любовь и Бог, а Она просто протянула мне зеркало…
я попросил Её рассказать мне в чём смысл жизни,
и тогда Она просто исчезла…
и тогда я снова попросил Её рассказать мне о Любви…

Те, кто считает себя справедливым, особенно безжалостны.

Одиночество- настоящее, без всяких иллюзий- это ступень, за которой следует отчаяние и самоубийство.

Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

Сердце, однажды слившееся с другим, никогда не испытает того же с прежней силой.

Странное дело. Самые естественные вещи вгоняют человека в краску, а подлость — никогда.

Кто одинок, тот никогда не будет покинут. Но иногда, вечерами, рушится этот карточный домик, и жизнь оборачивается мелодией совсем иной — преследующей рыданиями, взметающей дикие вихри тоски, желаний, недовольства, надежды — надежды вырваться из этой одуряющей бессмыслицы, из бессмысленного кручения этой шарманки, вырваться безразлично куда. Ах, жалкая наша потребность в толике теплоты; две руки да склонившееся к тебе лицо — это ли, оно ли? Или тоже обман, а стало быть, отступление и бегство? Есть ли на этом свете что-нибудь кроме одиночества?