Я пью за разорённый дом,
За злую жизнь мою,
За одиночество вдвоём,
И за тебя я пью, —
За ложь меня предавших губ,
За мёртвый холод глаз,
За то, что мир жесток и груб,
За то, что Бог не спас.

1934 г.

А назавтра опять мне играть свою роль
И смеяться опять невпопад
Помнишь ты говорил что любовь — это боль?
Ты ошибся. Любовь — это ад

Искренность в небольших дозах опасна, в больших смертоностна.

Если хочешь испортить человека, начни его перевоспитывать.

Когда мужчина любит женщину, он знает ее слабости, причуды, несовершенство, и, может быть, за это любит ее еще больше. Ведь именно несовершенное и нуждается в любви; совершенствам она не нужна.

Что мы можем сказать о Боге? Ничего. Что мы можем сказать Богу? Все.

Прощания вовсе не было. Было — исчезновение.

Надо молчать, когда болит. Иначе ударят именно туда.

Долго, долго, — с самого моего детства, с тех пор, как я себя помню — мне казалось, что я хочу, чтобы меня любили. Теперь я знаю и говорю каждому: мне не нужно любви, мне нужно понимание. Для меня это — любовь. А то, что Вы называете любовью (жертвы, верность, ревность), берегите для других, для другой, — мне этого не нужно.

Слушай и помни: всякий, кто смеется над бедой другого — дурак или негодяй; чаще всего — и то, и другое… Когда человек попадает впросак — это не смешно… Когда человека обливают помоями — это не смешно… Когда человеку подставляют подножку — это не смешно… Когда человека бьют по лицу — это подло. Такой смех — грех…