Борис Качанов 2

Высший чиновничий пилотаж — раздавить, потом срубить деньжат, да еще, чтобы благодарили. (Б.О. Качанов. Жизнь и смерть академии не Жуковского. М.: Маска, 2012, стр. 158)

Бойтесь белых халатов, имеющих власть давать официальные заключения. (Б.О. Качанов. Жизнь и смерть академии не Жуковского. М.: Маска, 2012, стр. 155)

Споткнулся — упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся — почки нет. (Б.О. Качанов. Жизнь и смерть академии не Жуковского. М.: Маска, 2012, стр. 70)

Ваши внутренности могут быть изъяты из вас без вашего согласия. Это правило действует по умолчанию, а если оно вам не нравится, вы должны заранее написать заявление на имя главврача той больницы, где вас собираются выпотрошить. (Б.О. Качанов. Жизнь и смерть академии не Жуковского. М.: Маска, 2012, стр. 70)

Скажите здоровому человеку, что у него серьезная болячка, и он может заболеть на самом деле. (Б.О. Качанов. Жизнь и смерть академии не Жуковского. М.: Маска, 2012, стр. 288)

По ошибке отрезали здоровую ногу. (Б.О. Качанов. Жизнь и смерть академии не Жуковского. М.: Маска, 2912, стр. 152)

Начальника не перепутаете — важный, насупленный, а вместо третьего глаза у него будто автомобильная фара, отчего его видно за версту и хочется обойти стороной. (Б.О. Качанов. Жизнь и смерть академии не Жуковского. М.: Маска, 2012, стр. 282)

Если бы вождь пролетарских вакханалий допился бы до белой горячки, многострадальная Россия воздвигла бы памятник тому целовальнику, который приложил бы к этому руку. Чтобы спасти отчизну, супруге гения достаточно было держать на столе четверть хлебного вина и, как только муженек вернется из библиотеки, сразу ему стакан, а лучше два. И с утра пораньше повторять с интервалом в полчаса до полного беспамятства, чтобы не то что апрельские тезисы, а и му-му выдавить бы не смог. Через месячишко пристрастился бы сам, а о пролетариях даже и не вспомнил бы, кто они такие. Эх, всего-то надо было полцистерны главной русской еды и Россия спасена. (Б.О. Качанов. Карта, байда, два весла. М.: Маска, 2012, стр. 330)

Если на «простом русском мужике» нет креста, то он либо не простой, либо не русский.

Гитлер любил Еву Браун; жена Джугашвили застрелилась, не выдержав жизни с мерзавцем; у Гитлера была любимая собака; Джугашвили животных не любил, а людей ненавидел — «нэт чаловэка — нэт проблэмы» — так он говорил; Джугашвили отказался обменять сына на фашиста — звериная принципиальность, если бы обменял, народ понял бы — наплевать на фашиста — своих надо спасать.