Фантазия в руках писателя — огромный мир в руках читателя!

Глоток любовного нектара может избавить от многолетней душевной засухи

Думающий человек не склонен к выдумкам.

Отпустив обиды, человек возрождается словно птица-Феникс — растут крылья, жизнь приобретает новые черты и цвета.

В характеристике с прежнего места работы мне написали: «Искренний, Добрый, Исполнительный, Отзывчивый Труженик».
Задумался — зачем все слова с заглавной буквы…

Басни пишут не только баснописцы, но и обладающие богатой фантазией.

Никчёмушка… Так называла ее последняя хозяйка. Во всяком случае кошка надеялась, что ей больше менять своих людей не придется. Она действительно считалась в «своем» доме никчемной. Много лет исключительно домашне-диванная кошка, оказавшая вдруг на частном дворе. Она не умела ловить мышей, не умела избегать опасностей, подстерегающих кошек на улице. Не имела пружинистых мышц и самая распоследняя курица во дворе, с легкостью ее прогоняла. Но ее приняли… Приняли в этом доме и она тут считалась свое…
… показать весь текст …

Знаешь. сколько всего спрятано на той стороне страха…
Заветных желаний тени, мечты. и только боязнь краха.
Тебя отделяет все дальше от них, вот-вот прикоснешься вроде бы.
Но холодком по телу бегут. твои «фобии».
Боишься «как выглядеть буду в глазах других»,
Боишься остаться «с носом»,
Из зоны комфорта всегда выходить,
Знаешь, не просто.
Конечно легче всегда влачить привычное существование,
Ну, а мечту — просто переменить или ее название.
Но, девочка, не предавай себя
Грустью потом обернётся.
Дви…
… показать весь текст …

Что делает память с нами — хранит и мстит за то, что не может вовремя отпустить, за каждый крючок, забытый внутри историй. Что делаем с памятью мы? Из ее сетей мы острым ножом всегда достаём не тех, о ком говорили, когда выходили в море.

Я выбрал дышать свободой, пьянеть слегка, наслаждаясь синдромом марсельского рыбака, нахваливать свой улов, прибавляя веса и рыбе, и ритму волн, и работе рук, и крепкой лодке, танцующей на ветру, и всякому другу, достойному интереса. Я долго сидел на досках, прилив стучал, и сердце гудело и билось, скрипел причал, качались чайки, у рыб чешуя рябила. И что-то случилось с памятью — всплеск, удар весла о воду, однажды о никогда, и я не вспомнил, не вытащил, что там было.

У рыбной деревни привычно шумел народ, торговля шла, улов высыпали в лёд, искали своё, бросали на стол монеты.

И я не узнал себя и людей вокруг, но стали весомы и рыба, и ловкость рук, и крепкая лодка, и всякий достойный друг, и легкое сердце, и нового дня приметы.