Алёна Шарипова

Человеческое общество всегда стремится к наибольшей примитивности мозга — это закон экономии энергии, природа никогда не старается сделать лучше там, где вроде и так сойдет.
Человечество не нужно искусственно «оглуплять», оно замечательно глупеет само по себе, особенно в условиях комфорта. Та скорость, с которой предоставленные себе двуногие существа перестают пользоваться памятью, логикой, мышлением, воображением и просто на просто тактом, не снилась даже самым злокозненным злодеям из антиутопий.

ФРАНЦ: Мне нравится всё, что пытается выкрасть у меня сердце. Всё, что искренне и глубоко.

Я: Зачем вы приходили в церковь?
Он: Люблю. Церкви меня успокаивают. Дева Мария у вас замечательная. В некоторых соборах я б прямо жил. Знаете, вероятно, из меня вышел бы неплохой священник, есть у меня даже ощущение, что я им был. В детстве я, право, не знал, кого предпочесть — Медузу Горгону из павильона или Деву Марию из фамильной часовни. Это было огромной дилеммой, пока до меня не дошло, что можно любить обеих. И что обе по сути — одно лицо.

Мальчик сидел не со мной, но где-то совсем в своем мире. И если он псих, Кэт, я лучше буду таким психом, чем тихой, обычной, человеческой сукой.

ОН: Вы заражаете моросящей своей меланхолией.

ЖАНН: Мне очень жаль.

ОН: Что вы! Это приятно. Иногда. Когда хочется отдыха. У вас сам голос уже спать кладет. Я вам — огня, вы мне — лавандовость. Приятный обмен. Лежать в кровати, что будет пахнуть гербарием, и рассказывать вам чепуху о… не знаю…

ЖАНН: О ваших девушках.

ОН: Да. И слушать ваши советы.

ЖАНН: И им не следовать.

Воистину — не тот плох, кто грешен, но тот, кто труслив.

Я больше не верю — и никогда, значит, глубоко не верил — в войну, смерти, победы, поражения, людей… Я верю в изящество и уродство. Звонкость дамасской стали или слизь человеческой бесполезности. В сияющую чистоту клинка или грязь в словах, делах, мыслях — всём, что бы ни делало крошечное завистливое убожество.
И я верю в действия.
Но больше всего я верю, что есть существа — невероятно редкие, но которых так надо искать — что превращают твой мир — не наполненный и по-человечески бесполезный — в сияние бриллиантов или галактик, разбрасываемых легкой рукой, пьяной от счастья, от желания красоты.

Если у человека действительно талант — певческий или какой иной, он физически не сможет этим не заниматься. Куда бы он ни попал, на чем бы ни стояли его родители — он не может не заниматься тем, из чего соткан. И не надо здесь о знакомых, которые…, о гениях, так и не отдавшихся таланту — не отдался, значит, посредственность; был бы гением — не мог бы иначе.

Если человек не способен бороться со своей ленью и безволием, значит, он уже нашел своё место. И лучшего ему не дано, потому что — не надо.

— Извините, пожалуйста, мы ангела-хранителя искали, наверное, дверью ошиблись.

— Кого? Ангела-исполнителя? Так это я и есть. Я тот несчастный! Нет, вы присядьте, присядьте.

— Не, мы, наверное…

— Сидеть, я сказал!

Головешка и Утопленница тут же опустились на пол.

— На душе наболело, не могу! А раз вы меня вызывать пришли, я вам все покажу, что эти идиоты желают! Михаил меня во всем винит, мол, я с работой не справляюсь. Да ты посмотри на желания-то! 85% чего желают? «Хочу быть счастливым», «…
… показать весь текст …