А выход, он есть, где-то там далеко — межу адом и раем.
Смотрю в зеркала я и вижу, как раньше, бегущих во тьме.
И каждый друг другу твердит, что мы сами свой путь выбираем,
Но, как ни крути, всё равно ждёт костлявая в сумерках Смерть.
Старуха с косой в балахоне не любит шутить, и не надо
Дразнить её пулей в свой жалкий и хрупкий под кожей висок,
Искать подлиннее петлю и травить себя каплями яда,
Ведь в жизни отмерен и так невнушительный с числами срок.
И даже когда предают, не спеши под гранитные плиты,
Ты просто живи и борись до конца своих жизненных сил.
Пройдут времена — и всё будет плохое навеки забыто,
Кому-то другому ты точно уж станешь улыбчив и мил.
Чай — это всё же личное,
В круговороте листвы за окном.
И по — детски, наверно комичное,
Но, мы вспомним об этом потом.
Чай — это все же личное,
В каплях дождя за стеклом,
И со вкусом имбирно- черничное,
На подоконнике, в пледе с вином.
Чай- это все же личное,
В потоке машин и людей,
Ты не ищешь что-то безличное,
Средь тумана дорог, фонарей.
Чай — это все же личное,
Это дома коснуться плеча,
Там столько правды в каждом «я шучу»,
И столько лжи скрывается в «не знаю».
Я все воспоминания храню,
В обнимку с ними ночью засыпаю.
Я просыпаюсь около семи,
С тех пор ведь ничего не изменилось,
Мне шепчет ангел: «Просто потерпи»,
Не всё, что было, ведь тебе приснилось.
Как много чувств за каждым «всё равно»,
И сколько боли в каждом «всё нормально».
Я точно также всё смотрю в окно
На мир большой, в котором всё реально.
Ничего не случается вовремя,
Это глупо, но так и есть.
Когда планы бывают сорваны
И негде просто присесть.
Когда хочешь снега пушистого,
В бой курантов — дождь за окном.
Ну, а в марте нет солнца искристого,
Там холод, туман, своим чередом.
Когда ждёшь-не позвонят нужные,
Когда ищешь-своих не найдёшь.
Всё нелепое, шумное, душное.
Ну зачем ты, куда ты бредешь?
Когда больно и негде спрятаться,
Всё ломается, сразу, за раз.
Словами тоже можно обнимать
И прикасаться искренне, до дрожи…
Словами тоже можно целовать
И до мурашек, что бегут по коже.
Словами тоже можно зацепить,
От них порой совсем не спишь ночами.
Словами можно голову забить
И прогуляться по весне, с цветами.
Словами можно растопить все льды,
Разжечь огонь и напоить собою.
Нарисовать из буковок мечты,
Они ведь за руку идут с душою.
Словами можно тихо уходить,
Словами можно закричать «Останься»…
Когда мужчине женщина нужна,
Он будет время находить для встречи,
Звонить и спрашивать, как у неё дела,
И позабудет, что бывает так беспечен.
Не важно, солнце светит иль была гроза,
Он помнит каждый разговор, её улыбку
И не допустит, чтоб текла слеза,
И он простит любую, кажется, ошибку.
Характер взбалмошный быть может у неё,
Порой терпеть совсем уже нет мочи,
Но понимает в голове, «что это всё моё»,
И ещё больше лишь её захочет.
О, эта нежность, что топила льды,
Что пробиралась в самые глухие мысли,
Каждая женщина, чья-то мечта,
Свет маяка на тёмном просторе.
Непокоримая гор высота
И отражение бескрайнего моря.
Каждая женщина, чья-то печаль,
Игра на закате света и тени.
Та, которую б нежно обнял,
Утром прохладным, наверно осенним.
Каждая женщина чья-то любовь,
Мир и порядок, солнце в зените.
Та, с которой не будет оков,
Вы только её ведь не пропустите.
Каждая женщина чья-то судьба,
Страница из книги событий,
В сентябре мы становимся старше,
Отдыхая от жаркого лета.
Кутаясь дома за чашками кофе,
В тёплые, нежные пледы.
В сентябре мы становимся старше,
Звук дождя с подоконников слышен,
Жёлтые листья в праздничном марше
И сам воздух как будто возвышен.
В сентябре мы становимся старше,
В яркий богрянец укрыты леса.
И танцуя в замедленном вальсе,
Опускались уже холода.
В сентябре мы становимся старше,
И шумят под ногами года,