Нина Баранова

Луна двурога.
Блестит ковыль.
Бела дорога.
Летает пыль.

Здесь сонный леший
Трясется в прах.
Здесь — конный, пеший
Несется в снах.

Темнеют жерди
Сухих осин;
Немеют тверди…
Стою — один.
… показать весь текст …

О, не грусти по мне! Я там, где нет страданий
Забудь былых скорбей мучительные сны.
Пусть будут обо мне твои воспоминанья
Светлей, чем первый день весны.

О, не тоскуй по мне! Меж нами нет разлуки,
Я так же, как и встарь, душе твоей близка.
Меня попрежнему твои волнуют муки,
Меня гнетет твоя тоска.
Живи! ты должен жить!
И если силой чуда
Ты здесь найдёшь отраду и покой,
То знай, что это я
Откликнулась оттуда
… показать весь текст …

Я отыскал сокровища на дне —
Глухое серебро таинственного груза,
И вот из глубины прозрачная медуза
Протягивает щупальца ко мне!

Скользящей липкостью сожми мою печаль,
С зеленым хрусталем позволь теснее слиться…
…В раскрывшихся глазах мелькают только птицы,
И пена облаков, и золотая даль.

Уже на крыше за трубой,
под благосклонною луною
они сбираются толпой,
подняв хвосты свои трубою.

Где сладким пахнет молоком
и нежное белеет сало,
свернувшись бархатным клубком,
они в углу лежат устало.

И возбужденные жарой,
они пресыщенны едою,
их не тревожит запах твой,
благословенное жаркое.
… показать весь текст …

Уже двенадцать дней не видно берегов,
И ночь идет за днем, как волк за тихой серной.
И небо кажется бездонною цистерной,
Где башни рушатся туманных городов…

Уже двенадцать дней, как брошен Карфаген,
Уже двенадцать двей несут нас вдаль муссоны…
Не звякнет тихий меч, не дрогнет щит червленый,
Не брызнет белизной узор сидонских стен…

Напрасно третий день жгут синие куренья,
Напрасно молится у черной мачты жрец,
Напрасно льют на нард шипящий жир овец,
Свирепый Посейдон не знает сожаленья…
… показать весь текст …

Мухи, как черные мысли, весь день не дают мне покою:
Жалят, жужжат и кружатся над бедной моей головою!
Сгонишь одну со щеки, а на глаз уж уселась другая,
Некуда спрятаться, всюду царит ненавистная стая,
Валится книга из рук, разговор упадает, бледнея…
Эх, кабы вечер придвинулся! Эх, кабы ночь поскорее!

Черные мысли, как мухи, всю ночь не дают мне покою:
Жалят, язвят и кружатся над бедной моей головою!
Только прогонишь одну, а уж в сердце впилася другая, —
Вся вспоминается жизнь, так бесплодно в мечтах прожитая!
Хочешь забыть, разлюбить, а все любишь сильней и больнее…
Эх! кабы ночь настоящая, вечная ночь поскорее!

Всё, чем я жил, в чем ждал отрады,
Слова развеяли твои…
Так снег последний без пощады
Уносят вешние ручьи…
И целый день с насмешкой злою,
Другие речи заглушив,
Они носились надо мною,
Как неотвязчивый мотив.
Один я. Длится ночь немая.
Покоя нет душе моей…
О, как томит меня, пугая,
Холодный мрак грядущих дней!
Ты не согреешь этот холод,
Ты не осветишь эту тьму…
… показать весь текст …

Один из голубых и мягких вечеров…
Стебли колючие и нежный шелк тропинки,
И свежесть ранняя на бархате ковров,
И ночи первые на волосах росинки.

Ни мысли в голове, ни слова с губ немых,
Но сердце любит всех, всех в мире без изъятья,
И сладко в сумерках бродить мне голубых,
И ночь меня зовет, как женщина в объятья…

* * *
Лес рубят — молодой, нежно-зеленый лес…
А сосны старые понурились угрюмо,
И полны тягостной неразрешимой думы…
Безмолвные, глядят в немую даль небес…
Лес рубят… Потому ль, что рано он шумел?
Что на заре будил уснувшую природу?
Что молодой листвой он слишком смело пел
Про солнце, счастье и свободу?
Лес рубят… Но земля укроет семена;
Пройдут года, и мощной жизни силой
Поднимется берез зеленая стена —
И снова зашумит над братскою могилой!..

Белая роза дышала на тонком стебле.
Девушка вензель чертила на зимнем стекле.
Голуби реяли смутно сквозь призрачный снег.
Грезы томили все утро предчувствием нег.
Девушка долго и долго ждала у окна.
Где-то за морем тогда расцветала весна.
Вечер настал, и земное утешилось сном.
Девушка плакала ночью в тиши, — но о ком?
Белая роза увяла без слез в эту ночь.
Голуби утром мелькнули — и кинулись прочь.